Ты предназначена мне

В который раз за это утро между нами воцарилось молчание, нарушаемое теперь только лёгким шорохом листьев, подвластных игривому ветерку. Похожа на своего отца? Бумага под пальцами стала тёплой.

— Я подумаю, — спустя долгие секунды ответила я и, резко развернувшись, пошла к подъезду, чувствуя направленный мне в спину тяжёлый взгляд и огненным ободом обжигающее правую руку кольцо. Руку, в пальцах которой был зажат желтоватый конверт с тиснением.

Этот вечер, как и предшествующий ему, я провела на балконе с бокалом белого сухого вина. Немой безжизненный телефон лежал на столике рядом, глядя в небо тёмным дисплеем, тогда как я сама смотрела вдаль, на линию горизонта на катящийся вниз, к воде, покрасневший диск солнца. На фоне его, не уходя далеко в море и не приближаясь к берегу, плавно скользил одинокий парусник.

Сделав глоток Шабли, я посмотрела на сидящую тут же кошку. Кончик её хвоста лежал на раскрытом конверте с выглядывающим из него уголком вложенной карточки.

— Глупо, да? – горький смешок мой был неестественно рваным, сдавленным. Как будто горло всё ещё болело после того, как на нём сжимались грубые пальцы.

Я коснулась шеи. Опустила пальцы ниже, путая их в цепочке и, подтянув её, вытащила из-под тонкой майки пегаса. Сделала ещё один глоток вина. Прохладное, оно оставляло мягкое фруктовое послевкусие и, подобно этому вечеру, располагало к тому, чтобы провести несколько часов в саду у цветущих кустов жасмина, роз или сирени.

— Почему ты так на меня смотришь? – снова обратилась к трёхцветке. – Почему ты на меня всё время так смотришь?! – С лёгким нажимом, будто бы она могла мне ответить.

Этого, конечно же, не случилось. Только кончик хвоста её дёрнулся, ударился о бумагу. Телефон ожил. Беззвучное уведомление отразилось на экране предложением посмотреть новые опубликованные в соцсети фотографии. Ножка бокала скользнула между моих пальцев, прохладное влажное донышко тихонько звякнуло, ударившись о кольцо.

Щёлкнув уведомление, я открыла снимок. Стэлла… Снятая на фоне фонтана, она держала огромный рожок с уже подтаявшим шоколадным мороженым. Сладкое, оно текло по её пальцам. Судя по взгляду Алекса и тому, как он касался её запястья, вечер для них только начинался…

— Ты тоже считаешь меня лицемеркой? – положив телефон дисплеем вниз, спросила я Жордонеллу. – Тоже считаешь, что белое – это белое, а чёрное – чёрное?

Наш немой диалог взглядов прервала опустившаяся на перила чайка. С интересом, совсем не боясь и как будто бы даже дразня, она прошла ближе к столику. Усы Жоры дрогнули, верхняя губа приподнялась, но большим птицу она не удостоила.  Я покачала бокал и опять взяла телефон.