Ты предназначена мне

— Вам бы… — стоило мне, выехав на дорогу, поравняться с седаном, заговорил было дородный, с тяжёлыми обвислыми щеками мужчина сквозь опущенное окно.

— Да пошёл ты! – выпалила я и что есть силы вдавила педаль, не думая ни о чём кроме того, что должна успеть. Обязательно должна. Зачем? Сейчас это стало уже не так важно. Главное – оказаться в порту до того, как «Грейша» выйдет в море. До того, как всё, что мне останется – взгляд в зеркало, в глаза собственному отражению и переливающееся бриллиантами, ничего не значащее кольцо.

Колёса взвизгнули в момент, когда я, вывернув руль, свернула к пристани. Ауди занесло, сидящие неподалёку чайки с криками поднялись в воздух. Корабль… Огромный, многопалубный, он медленно отходил от причала всё дальше в море. Считанные минуты…

Утреннее солнце тронуло плечи, стоило мне, распахнув дверцу, ступить на бетон. Отражающееся в воде, оно высвечивало буквы на корпусе корабля. «Грейша»…

Я сразу же увидела его. Расставив ноги на ширину плеч, Руслан стоял на палубе и, положив широкие ладони на опоясывающий её металлический борт, смотрел прямо на меня. Рукава его рубашки были подвёрнуты, ворот расстёгнут на несколько пуговиц.

Я сделала шаг к воде. К краю. К краю пристани или к пропасти, в которую сорвалась в тот день, когда впервые встретила его? Ветер трепал подол летнего, совсем лёгкого платья, а я неотрывно смотрела Русу в глаза. Корабль уходил в холодное северное море, абсолютно уверенный в том, что здесь его больше ничего не держит. Следующий своим курсом, он плавно рассекал воду, оставляя позади берег, с каждым мигом увеличивая количество солёной воды между мной и Русланом. Сердце моё билось всё медленнее и медленнее, потому что я знала, если бы он захотел сойти, сделал бы это. Если бы только захотел…

Стоя на пристани, я смотрела на него, ему в глаза, и мне казалось, что даже отсюда я могу различить черноту его зрачков. Беспристрастную и уверенную. Свободный, он получил то, чего хотел – море.

Я сглотнула вставший в горле комок. Вздёрнула подбородок и только в тот момент, когда Руслан, развернувшись, пошёл прочь, почувствовала, как моя собственная свобода осыпается к ногам пеплом моего собственного сердца, которое он оставил умирать под июньским солнцем на пустынной пристани.

Оставив машину на набережной неподалёку от пристани, я прошлась у моря и свернула на боковую улицу, по которой мы не раз проезжали с Русланом. Спешить мне больше было некуда. Медленно идя по тротуару, я всё ещё видела перед собой уходящий в море корабль.

— Доброе утро, — поздоровалась со мной всё та же стоящая за прилавком девушка с щербинкой между передних зубов, когда я, зайдя в кафе, витражное стекло которого украшал нарисованный парусник, подошла к прилавку.