Ты предназначена мне

Сказав это, он вошёл и затворил за собой дверь. 

— Паршивый день, — поднявшись, процедил я.

Акулевский одарил меня тяжёлым взглядом. Мелкие морщинки в уголках его глаз стали заметнее, как и тёмные круги под ними. Всё случившееся за последние недосутки оставило на нём ничуть не меньший отпечаток, чем на мне. На Еву он не смотрел.

— Мне бы следовало вздёрнуть тебя, Алиев, — выговорил он. Холодно, спокойно, как говорил почти всегда, но от меня не укрылись сдавленные, хриплые нотки в его голосе. – Ты видишь, до чего довела твоя грёбаная самоуверенность?! Решил, что ты Бог?! Что рядом с тобой ей ничего не грозит, мать твою?!

Я стиснул зубы. Борис подошёл к постели и всё-таки посмотрел на Еву. Поджал губы. Глаза его стали тёмными, черты лица более резкими. В палате воцарилось молчание. Я стоял, неотрывно наблюдая за ним и в очередной раз чувствовал, как выворачивается нутро. Ожидающая его к ней прикосновений ревность свернулась внутри огненным шипастым клубком. Смешивающаяся с чернотой и горечью, она превратилась в самый настоящий яд, держащий на грани, но не способный при этом прикончить.

— Если ты продолжишь так дальше, — к Еве Акулевский так и не прикоснулся. Резко обернулся на меня, — сам знаешь, чем это может закончиться. Тебе мало?

Я смотрел на него, отчётливо понимая, что этот сукин сын прав. Ребёнка я потерял и, если бы всё зашло немного дальше, мог бы потерять и Зверёныша. Огненный шар ревности сжался, позволив взять бразды правления чёрному гневу и горечи.

— Выследить его не удалось? – ничего не ответив, спросил я.

— Пока нет, — Борис отошёл от постели. Издали посмотрел в окно, мрачная, танцующая с ветром темнота за которым постепенно сгущалась. – Полагаю, его предупредил кто-то с берега. Придётся хорошенько поговорить с правительственной верхушкой наших соседей. Хотят они или нет, им придётся дать нам карт-бланш на своей территории. Раз у них развелись гниды, вывести которых сами они не способны, придётся нам давить их.

— Власти могут отказаться, — заметил я, прекрасно понимая, что мало кому захочется пускать чужаков на свою территорию. Мало ли, что откроется, когда мы начнём копать. Вполне возможно, что рыльце в пушку не только у мелких сошек, но и у рыб покрупнее.

— Не могут, — отрезал Борис так, что мне стало ясно – у него есть весомые аргументы, которые он выдвинет, чтобы добиться своего.

— Ты всё ещё думаешь, что ореол твоего несуществующего божественного сияния распространяется и на неё? – продолжил Акулевский. – Если так, то ты не просто самоуверенный щенок, Руслан. Ты глупец.

— Гарантировать её безопасность не смог бы и ты, если бы она была с тобой.

Сразу Борис не ответил. Только гнев во взгляде стал заметнее, как и его напряжение.