Ты предназначена мне

Засмеялась, как самой показалось, невпопад, неестественно. Всё так же переливчато и озорно звучал аккордеон, всё так же щиколотки щекотала трава, и я, вроде бы, чувствовала себя всё такой же счастливой, лёгкой и слегка пьяной, но…

— Мы уходим, — услышала я пробившийся сквозь общий шум и показавшимся раскатом грома среди ясного неба голос. Одновременно с этим чуть выше запястья на моей руке сомкнулись пальцы.

В первую секунду я даже сообразить ничего не успела. Чувствовала хватку, но яркие краски вокруг продолжали хороводить, унося прочь мысли. Поймала на себе взгляд одной из девушек, заметила парня – одного из тех, с кем несколько минут назад, как и другие девушки, танцевала под весёлую мелодию. Ничего больше не говоря, Руслан, не давая опомниться, буквально выволок меня из толпы.

— Отпусти, — зашипела, упираясь. – Какого дьявола, Рус?! – он молчал. Сдавил руку ещё крепче, до боли.

Я резко дёрнулась. Только тут он обернулся ко мне. До нас донёсся смех, голоса. Совсем рядом кто-то опять закричал «горько», и остальные тут же поддержали заводилу точно такими же выкриками и улюлюканьем. Только мы с Русланом молчали, глядя друг на друга, подобно самым ярым врагам.

— Ты слишком много себе позволяешь, — прочеканил он. Глаза его блестели пугающей чернотой. Окаймляющая зрачки радужка почти не отличалась от них по цвету. Одетый в простую льняную рубашку, он почти не выделялся из местных. Сейчас он напоминал мне того Руса, каким я впервые увидела его. Тогда я приняла его за работягу… Боже! Дура…

— Я много себе позволяю?! – возмутилась, всё ещё пытаясь освободиться. Подалась назад. – Отпусти меня, Руслан! Я хочу танцевать, ясно?!

— Ты не будешь больше танцевать, — жёстко, сквозь зубы, то ли процедил, то ли прорычал. Вместо того, чтобы отпустить, он поволок меня дальше, к углу дома, где никого не было.

— Это ещё почему?! – каждое сказанное им слово злило меня всё сильнее. Я едва поспевала за ним, а он и не думал останавливаться.

Молча он доволок меня до угла, и только когда мы оказались вдали от взглядов, толкнул в тень, к стене.

— Ты ведёшь себя, как шлюха.

До сих пор мне казалось, что гнев и негодование буквально захлёстывают меня, что я почти задыхаюсь ими, теперь же меня действительно накрыло. 

— На шлюху?! – шаг к нему. – Какое ты…

Руку я взметнула быстрее, чем отдала себе в этом отчёт. Но вмазать Русу не успела – он перехватил мою ладонь. Стиснул, заставляя меня поморщиться. Не выпуская, смотрел в глаза. Опять в глаза – он мне, я – ему. И опять меня колотило – от гнева и от его близости. От запаха лета, солнца, от выпитого вина и его черноты. От того, что он, разъярённый, стоял так близко и до боли сжимал мои пальцы.

— У тебя слишком много предрассудков, — выговорила зло. – Я просто танцевала.