Твоя жизнь в моих руках (СИ)

Жалкий. Бесполезный. По лицу насильника видно, что ему нравилось слушать эти стоны и просьбы. Поднимали экстаз выше. Увеличивая удовольствие.

– Стони, сука. Ты всё равно скоро подохнешь, а так хоть пользу принесёшь, – сообщает, подрачивая член.

Ветер немилостиво доносит до меня его запах, заставляя задохнуться. Сглотнуть некстати подступившую тошноту.

Он сел мне на грудь, тычась грязным членом в губы. Я, морщась, отвернулась, крепко смыкая губы.

– Рот открой, сука, или зубы выбью. Я тебя убью. Но ты можешь выбрать, как сдохнуть. Приятно или не очень, – прошипел, явно упиваясь той властью, что вдруг оказалась в его руках.

И я подумала, что раз сдохну, то лучше мучаясь. Мысль промелькнула в сознании стрелой.

Пока он говорил, нащупала что-то острое, по случайности оказавшееся рядом. Вонзила в его тело. Отчаянно. Со всей силой.

Он дёрнулся. Лицо его исказилось. Но этой заминки мне хватило, чтобы суметь подняться. И бежать. Так быстро, как только я могу.

Несмотря на страх, отнимающий силы. И боль в лёгких.

Я бежала оступаясь, царапаясь о ветви деревьев. Слыша, как позади меня несётся насильник. У меня была небольшая форма – время, потраченное им на то, чтобы натянуть джинсы. Но всё же он был быстрее.

– Остановись, сука, иначе хуже будет! Забью насмерть, слышишь? Остановись сейчас же! – кричал так, что мне казалось, нас слышно по всему лесу.

Но страх лишь подгонял.

По лицу стекал пот и, возможно, кровь.

Дёрнулась, услышав выстрел. Побоявшись, что охотник решил изменить оружие. Заменив кулаки на пулю.

Инстинктивно обернулась. И увидела, как мужчина оседает на землю с алым пятном, расползающимся по белой рубашке. За его спиной твёрдой подходкой шёл дядя, сжимая в руках оружие.

Неосознанно попятилась. Хотелось продолжить бег, несмотря на фонящую боль.

Питон приблизился к водителю, проверяя, жив ли тот. Очевидно, результат его не удовлетворил.

Единственное, на что я была способна в этот момент, – безмолвно наблюдать. Смотреть широко распахнутыми глазами, как Лев превращает человека в фарш. Перемалывая своими кулаками его кости и мышцы в труху.

И где-то во мне должна была родиться жалость, но, как ни странно, ничего подобного я не ощутила. Лишь глубочайшее облегчение, смешанное с пониманием того, насколько я хочу жить. Жажду жить.

Когда мужчина перестал подавать признаки жизни, Лев обратил вспомнил обо мне. Просто перевёл жуткий, пустой взгляд убийцы на меня. И вновь захотелось бежать от него куда глаза глядят.

– Ты как? – тихо спросил, оказавшись рядом.

Будто не он сейчас превратил человека в ничто. Так спокойно. Кажется, даже его дыхание успело восстановиться.

Мягко коснулся моей испачканной чужим членом щеки окровавленными пальцами.