Твоя жизнь в моих руках (СИ)

И я понимаю, что сегодня правды я больше не услышу.

– Ты моя племянница. Я тебе помогаю и защищаю. От всего сердца.

Его слова так похожи на издёвку, что становится не по себе.

Лев вышел не прощаясь. Просто закрыл за собой дверь.

Значит, в ближайшее время мы не увидимся? Стоило бы облегчённо вздохнуть, но, вопреки логике, я ощущаю лишь огорчение.

В гардеробе мало одежды. Но всё новое, с бирками. Одна досада – не мой размер.

У меня слишком пышная грудь для этих блузок и свитеров. Интересно, откуда эти вещи здесь?

Лев уже говорил, что у моего биологического отца имелись дети. Может, у меня есть ещё одна сестра и это её шмотки?

Вторая дверь действительно вела в ванную комнату. Теперь, когда Питон не наблюдает, я с восхищением осматривала ее. Ощущая трепет и не веря, что буду жить в такой обстановке.

Мысленно вернулась в свою маленькую квартиру с низкими потолками, обшарпанными обоями и тусклой лампочкой, и стало неуютно.

К хорошему привыкаешь быстро. Что, если завтра меня отсюда выгонят и мне вновь нужно будет привыкать к нищете? Лев – отличный манипулятор.

Показал мне кусочек красивой жизни. А потом отберёт. Ни капли в нём не сомневаюсь.

Не хотелось ничем здесь пользоваться. Становиться зависимой от них. Уязвимой.

Когда ничего нет, и лишаться нечего. И жить проще.

Мылась, стараясь не думать, что аромат геля для душа пахнет как кожа дяди. Сладким миндалём. Внизу живота закрутилось напряжение, стоило вспомнить его прикосновения. Простые. Ничего не значащие.

Уткнулась лбом в холодный кафель, вбирая горячий воздух. Моему телу нужен секс. Разрядка. Зря я так долго тянула, не желая распрощаться с невинностью. Все эти мысли о принце – для принцесс. А я уличная девчонка.

Сжала грудь намыленной рукой. Исследуя, изучая свои чувства. Но, лишь когда прикрывала глаза и представляла Льва, возникал отклик. Опустила руку ниже. По плоскому животу. К лобку, запуская пальчики между ног.

Когда снимала трусики, они были влажными от моего возбуждения. Позорно. Грязно. Всё из-за него.

Хотелось разрядки, которая бы вычистила мой мозг от мыслей о дяде. Но, пока не представила, как он надо мной нависает, ничего не происходило.

Стоило подумать о его губах. Жестоких руках, всегда касающихся меня так, будто он хочет причинить боль. Теле с идеальными пропорциями.

Грязных мыслей становилось больше, а напряжение между ног росло.

Кончила, закусывая до крови губу, представляя, как он снова пригвождает меня к стене. Но не как племянницу, которую желает наказать. А как женщину, до которой ему хочется дотрагиваться. Находиться рядом. Вдыхать запах.

И легла спать, не понимая, как теперь избавиться от наваждения.

Распорядок дня, установленный не мной, раздражал. С четырёх лет приходилось подстраиваться под жёсткие правила.