0
0Но мне до болезненной страстности хотелось бы быть таким же умным и просвещенным человеком, каким представлялся в моих глазах Васильев, хотелось так же, как он, находясь даже на военном корабле, читать Маркса и гениальные произведения других мыслителей, так же, как он, свободно разбираться во всей путанице житейский чертовщины.
Васильев, взвешивая на руке тяжелый том, засмеялся:
— Уживаются вместе хорошо, не скандалят.
— Выходит, что Николай-угодник угождает разоблачителю всех святых и даже прикрывает его собой?
В дверь постучали.
Когда через порог вошел лейтенант Вредный, и уже стоял, вытянув руки по швам.
Васильев строго наказал мне:
— Значит, по три чарки отпустишь двум машинистам за мой счет. Можешь идти.
Я сделал поворот по всем правилам военного человека и вышел.
Как отзвук на статьи Кладо, которые многим открыли глаза на безнадежное наше положение, произошли недоразумения на крейсере 1-го ранга «Адмирал Нахимов». Дело было так. В то время как на многих больших кораблях почти каждый день выпекали свежий хлеб или, если не было соответствующих печей, добывали его с берега, нахимовская команда вынуждена была удовлетворяться полугнилыми сухарями.
— Вот теперь ясно стало, что умирать идем. А нас кормят червивыми сухарями.
— Хороший хозяин собак лучше кормит.
— Сегодня же потребуем свежий хлеб. Точка.
И на корабле, во всех его отделениях, среди нижних чинов начался шепот.
Если бы начальство было наблюдательнее, то оно заметило бы у своих подчиненных перемену в настроении: загадочнее стали лица со стиснутыми челюстями, в глазах отражалась враждебность. А вечером все выданные на руки сухари полетели за борт. После молитвы, несмотря на приказание вахтенного начальника разойтись, матросы остались на месте, выстроенные повахтенно на верхней палубе, вдоль обоих бортов крейсера.
