3
0Сейчас его волновало одно – чтобы капитан Потапов убрал от неё руки.
До Потапа дошло. Медленно. Заторможено.
– Руслан Анатольевич…
Коваля начинало раздражать, что все в отделении Шарапа не договаривали. Обращались к нему и замолкали. Хорошо Шарапов своих вышколил.
Но не всех, видимо.
Или та мразь, что стояла перед ним, наведалась к Кате случайно? Тут же в голове Руслана всплыл разговор, что Воробушка к нему как раз приводили от Потапова.
Значит, знал.
И полез.
Интересно…
– Руки, капитан.
Мужик запоздало оторвал от Кати руки. Та снова охнула, согнулась пополам.
Странно, но в душе Руслана что-то шевельнулось. Девчонке явно больно. Не его ли стараниями…
Так он, черт возьми, аккуратным был! Да, аккуратным! С его темпераментом и вчерашним бешенством другую бы затрахал до одури! Шагать бы спокойно не могла.
А эту…
Почти не тронул.
Так. Чуть-чуть.
Пометил.
Как оказалось – не все поняли.
Зря.
– Пошёл вон, – проговорил Коваль сквозь плотно сжатые губы и двинулся в сторону Кати.
Девчонка держалась из последних сил. Это было видно каждому. Схватилась рукой о спинку койки, так, что пальчики побелили. Вторую прижала к животу. И дышала часто-часто.
На них – двух озлобленных мужиков, что играли во взрослые игры и придерживались только им одним понятным правилам, она смотрела сквозь пелену слез.
Вчера не плакала. Держалась. Руслан отлично понимал, что он с ней сделал. Она реагировала… правильно. Именно так, как ему было нужно, и как требовала ситуация.
Сейчас же Воробушек плакала и загибалась от боли.
– Я…
Потапов ещё был тут?
– Вон.
Этот мужик не просто так тут отирается. Становилось понятны обоснования его помятого вида.
Пил, сучара.
Бухал всю ночь, а поутру сразу к Воробушку. С хера ли?…
И взгляд этот похабный. Мало Потапову шлюх? Генерал не знал, был ли тот женат, не интересовался. Скорее всего, был. Мужику далеко за тридцать, в большинстве случаев к этому возрасте семья имелась. Трахал регулярно танцовщиц в клубах, да и так, однодневных подруг.
Так какого, спрашивается, сейчас ошивается в камере Воробушка и ТАК на неё смотрим?
Руслан разозлился. Его злость подпитывалась ещё и вчерашним днем, когда его выдернули из особняка, что за городом, и привезли в отделение. Он ненавидел казарменные стены. Знал, что надо, поэтому и воспринимал, как необходимость. Да и ночь, когда он не смог удовлетворить потребность в сексе, тоже давала о себе знать.
Он хотел крови.
Хотел слышать, как хрустят кости, встречаясь с его кулаками. Даже сбитые костяшки зачесались от предвкушения. Зверь, что сидел в каждом из них, дремлет, выжидает, притаивается, оказавшись в каменных джунглях, сейчас поднял морду, почувствовав жертву. Зверье всегда высовывает морду, когда нужно.
