3
0Некоторым очень активным быстро заткнули рот.
Не туда сунулись, ребята.
И не к тем.
Как говорят в России: если кого-то сажают, значит кому-то это надо.
Руслан, выматерившись, бросил папку с делом Кати на кровать, скинул с себя футболку и начал тренироваться. Независимо от того, где он находился и в каком состоянии был, тело должно работать. Всегда. Инстинкты хищника, присущие любому солдату, позволили ему выжить там, где другие ломались. От вида крови, от жары, от подставы своих же. От собственной лени. Некоторые забывали, что враги везде. Расслаблялись.
Генерал – никогда. Слишком честолюбивый. Слишком о многом мечтавший. Он всегда был перфекционистом. С самого детства. Стремился, чтобы у него было то, что он хотел. И он знал, как это получить. То самое для себя определившее «самое лучшее».
У каждого оно было своим.
Как и определение слову «счастье».
Руслан отжимался. Потом делал упражнения на пресс. Потом удары кулаками по стене. Разбивая костяшки в кровь, выгоняя дурь из головы. Голова должна оставаться свежей. Незатуманенной, незадурманенной.
А ещё он считал. Умножал числа. Тренировка нужна не только телу.
Час. Именно столько он тренировался минимум каждый день.
Выдохнул, тряхнул головой, отчего капли пота полетели в разные стороны.
И лишь потом Генерал посмотрел на кровать. Его взгляд зацепился за папку.
Что ж, Воробушек, вот пришло и твоё время.
Через пять минут Руслан достал кнопочный телефон, нашёл в адресной книжке нужный номер и нажал на вызов. Дождался ответа и коротко сказал:
– Коваль беспокоит.
* * *Катя умирала.
Она не знала, что с ней происходило. Ничего хорошего – точно.
Она лежала на кровати, свернувшись клубочком, и тихо постанывала.
Как же больно…
Болел низ живота. Сначала тянуло, теперь появились спазмы. Казалось, у неё внутри всё разрывалось.
Она не притронулась к еде, что ей принесли от Коваля. Только пару сладостей съела.
Трусики надела. Без них никак.
Каждое движение отзывалось тяжестью внизу живота. Сначала Катя даже решила, что это последствия ночи с генералом. Не подготовлена и так далее, и тому подобное. Да, было по принуждению, от разрыва девственной плевы она не получила ничего, кроме неприятных ощущений. Но даже она со своей неопытностью понимала: её не порвали, с ней не сделали ничего такого, через что проходили многие другие. Да, без ласки. Насильно. Но не жестоко. Частично на сухую. Опять же – внутренние органы не травмированы, да и крови, чтобы прямо вот очень сильно, не было. Всё в пределах нормы.
Тогда почему она с трудом сдерживается, чтобы не заорать?"
"Про душу и про то, что в ней творилось, Катя не думала. Не та ситуация. Когда ты находишься в следственном изоляторе, как-то не до щепетильности. Катя предпочитала максимально трезво и объективно оценивать ситуацию.
