1
0
А то она не в курсе!
Что бросилось Кате в глаза – это собственные трусики, так и намотанные на ладонь генерала. Как трофей.
– Мне бы…
Она попыталась привстать, но всё та же рука пригвоздила её к матрасу, упав тяжестью на живот.
– Лежи.
Черт, что он задумал? Ему мало?
Катя откинулась на подушку, прикусив губу.
Ночь только начинается.
– Сейчас вытру тебя.
А вот это лишнее.
Катя снова хотела привстать, и снова ей не дали.
– Лежи я сказал! Чего дергаешься? – его слова напоминали рык.
– Да что вы кричите и приказываете постоянно… – Катя всё же не выдержала. Ещё не хватало разреветься, когда дело уже сделано. – Мне больно. Я под вас и так подстраиваюсь. Не кричите…
В его глазах мелькнуло что-то странное, но Кате уже было всё равно.
Она увидела, как он разматывает её трусики с ладони и начинает ими вытирать кровь.
– Нет! – Катя всё же села, неловко сжимая бедра с рукой Коваля между ними. – У меня они одни и…
– Завтра получишь другие. Ноги разведи.
Катя открыла рот и закрыла.
Ей больше нечего было сказать.
Она позволила ему себя обтереть, а потом он отправил её в душ. Она кое-как дошла на трясущихся ногах. На бедра, испачканные кровью и его спермой, не смотрела. Он кончил не в неё, на живот и частично на бедра. Запоздало Катя подумала, что ни о каком презервативе речи не велось.
Катя не помнила, как мылась. Как голой возвращалась снова в комнату, где на кровати её ждал Коваль.
– Ложись.
– Снова?… – вопрос сорвался самопроизвольно.
Катя застыла, не в состоянии сдвинуться с места.
Мужчина усмехнулся, и от его усмешки у неё мушки заплясали перед глазами.
– Я бы не прочь… Поверь уж. Но у тебя там саднит всё. Ложись спать.
Он встал, и тоже, как был обнаженным, пошёл в душ.
Отчего-то Катя, забираясь на матрас, отметила, что кожаные браслеты на запястьях он так и не снял.
Она лежала и ни о чем не думала. Совершенно. Смотрела в потолок и не поняла, как её глаза сомкнулись, и она провалилась в спасительную дремоту.
* * *КОВАЛЬЕму хотелось её не любить, даже не трахать, а драть. Жестко. До легкого повизгивания, когда уже глотка устает стонать. Когда эмоции на грани, на пределе. Когда несколько раз уже сучка кончила, а он нет, не удовлетворился, и ему всё мало. И он продолжает вколачиваться по самые яйца, доставляя и ей и себе дикое удовольствие.
Воробушек вызывала в нем ещё большую лавину желаний.
Ему было откровенно плевать на её страх, на то, что её к нему привели. Она не пришла по доброй воле. Плевать. Он её хотел. Точка.
Вид её нижних губок в первые секунды ввел его в ступор. У Генерала была слабость, о которой мало кто знал. Постоянные любовницы, может, и догадывались, но вслух не произносили – пресекал. Догадывались, потому что он раз за разом просил показать себя. Коваль любил смотреть на половые губы партнерш, на вагину.
