Цианид

Вряд ли Митчелл смог бы сделать со мной что-то плохое, но я не была уверена в этом на сто процентов.

Я ведь даже не знаю его.

Да, он всегда готов прийти на помощь, и у меня внутри разливается тепло, когда вижу его, но ведь Дерек тоже прекрасен в глазах женщин, которые его не знают.

– Я не могу, Митчелл. Спасибо, но я просто не могу, – ответила я, краснея.

– У тебя будет отдельная комната, и на двери есть внутренний замок: тебя никто не потревожит, включая меня. Клянусь, что пальцем тебя не трону. Тебе не о чем волноваться, – поспешил добавить он.

– Я умом понимаю это, но не могу перебороть себя, – я шумно выдохнула. – Прости меня, прошу. Я чувствую себя неблагодарной тварью, которая не достойна помощи и которая сама виновата в том, что от нее все отворачиваются…

– Нет, Ванесса, прекрати. Это посттравматический синдром. Твоя психика пытается защитить тебя. Допивай вино, и я отвезу тебя в Дроэду.

Мы уже минут десять ехали по направлению к Дроэде. Руки Митчелла лежали на руле, и только тогда я заметила, что его правая кисть, которую я сегодня обрабатывала перекисью, – очень отекла и стала сине-бордовой. Запястье опухло тоже. Он с трудом поворачивал руль, морщась от любых движений, хотя ни слова не сказал мне.

Я включила свет в салоне, пока мы стояли на светофоре, и оглядела его руку. Митчелл не только стесал костяшки – он еще и сильно ушиб ее, когда упал. Черт, а если у него перелом? Я внезапно вспомнила, что люди, случается, ломают себе кости, но не знают об этом – не чувствуют боль из-за отека.

– Мы не поедем в Дроэду, Митчелл, – сказала я. – Я буду свиньей, если заставлю тебя час крутить руль с вот такой рукой. А потом столько же в обратную сторону. Давай все-таки поедем к тебе.

– Все нормально, не переживай, – заспорил он. – Просто небольшой ушиб.

– Тебе больно, и я это вижу. Аж зубы сжимаешь на поворотах. И подбородок твой мне не нравится.

– Странно, обычно девчонкам нравится мой подбородок, – отшутился он.

– Я о ране, ты понял. Вот заживет, и мне тоже будет нравиться.

Митчелл рассмеялся и снова потрогал его пальцем.

– Не трогай грязными руками. Отвалится – чем девчонок кадрить будешь?

– Я рад, что ты потихоньку приходишь в себя, – благодушно улыбнулся он.

– Это все вино, – призналась я. – Такое чувство, что мне вкололи инъекцию… похерона. Лошадиную дозу. Что это было? Какая-то корейская настойка?

– Рисовое вино Джуна, – ответил Митчелл. – Он готовит его по рецепту своей бабушки.

– Теперь, когда мне будет плохо, я буду пить рисовое вино.

– Когда тебе плохо, лучше говорить с людьми, – сказал Митчелл. – Ладно?

– Попробую. А теперь разворачивайся и поехали к тебе. Если у тебя правда есть отдельная комната и кровать.

– Есть. Не переживай ни о чем.