Цианид

Не сразу смогла заставить себя открыть дверь и зайти внутрь. Задавала сама себе вопросы и отвечала на них, словно проверяя, имею ли я право беспокоить других людей, достаточно ли серьезны мои причины отвлекать их от работы. Наверно звучит глупо, но в тот момент я чувствовала себя окончательно затравленной, непрошенной, ненужной.

Я зашла внутрь и спросила у незнакомого парня на кассе, могу ли я поговорить с Митчеллом или с Джуном. Джун явился сразу же, узнал меня и расплылся в улыбке – просто засветился, как луна. Сказал, что Митчелл должен вернуться, когда разделается с очередным заказом, но он не знает точно, когда это случится. Усадив меня за стол, он принес мне рисовых пирожков и стакан чая.

После всего, что произошло, это место показалось мне частью какой-то иной реальности. Я будто все еще находилась в аду, но уже с видом на рай.

Мне показалось, что я ждала целую вечность. До того момента, когда я услышала звон колокольчика над дверью, я словно успела состариться до седин…

Митчелл шагнул с улицы внутрь, в полосу медового света, стягивая на ходу куртку и откидывая капюшон. Чувство, похожее на эйфорию, затопило меня до макушки. Он исчез на кухне, но через две минуты вышел оттуда снова, оглядывая зал. Наши глаза встретились.

Я почему-то встала, когда он направился к моему столику, а когда подошел – бросилась ему на шею, не в силах справиться с эмоциями.

– Эй… Несса… – зашептал он. – Что стряслось? Почему ты здесь?

Я так и не смогла ничего ответить. Митчелл усадил меня за столик и ушел. Вернулся через две минуты с бокалом чего-то прозрачного.

– Выпей, станет лучше, – сказал он, внимательно оглядывая меня.

Я совершенно точно выглядела ужасно. Всклокоченно, испуганно и неряшливо. Стакан чая и пирожок, которые чуть раньше принес мне Джун, лежали передо мной нетронутые. Аппетита не было вообще.

– Что случилось? – повторил он.

Я бы и рада была рассказать, но все слова слиплись в мягкий, липкий ком, и их невозможно было разделить на предложения. Я взяла бокал и сделала большой глоток. Жидкость была на вкус как вино.

– Я даже не знаю, с чего начать. И уже не понимаю, где реальный мир, а где мои фантазии. Мне кажется, что в моей жизни происходит что-то ужасное, но когда множество людей говорит, что это все мое воспаленное воображение, то я не знаю, что думать, – сказала я.

– Он что-то сделал? – тут же спросил Митчелл, словно всегда знал гораздо больше, чем я рассказывала.

– Нет, – автоматически соврала я, не смогла признаться.

Я сглотнула, утерла лоб. И пока молчала, собирая слова, Митчелл вдруг протянул руку и коснулся моего виска.

– У тебя нет клочка волос вот здесь, – сказал он едва слышно, будто растерял весь голос. – И на этом месте, где его нет, запеклась кровь. Начни с того, как это произошло.