Цианид

Он застонал, положил горячие ладони на мои щеки, притягивая меня к себе.

Он целовался совсем не так, как Дерек. Дереку не было нужды дразнить меня или распалять – он просто брал, что хотел. Его поцелуи были клеймом, атрибутом власти. Часто он не целовал меня вообще. А поцелуи Митчелла словно говорили мне, что властью здесь обладаю только я – полной, безраздельной и неоспоримой. Что он бросится в воду, если я вдруг так захочу. Что он ляжет на рельсы, если я прикажу. Что мой язык в его рту может свести его с ума и мои руки могут творить с ним любые, даже самые странные вещи – он не будет против.

Вот что сказали мне его поцелуи. Что он в моей власти. И не только здесь и сейчас, под этим черным небом, на обочине пустынной дороги, в незнакомом районе, но и потом – в любой момент, когда я пожелаю.

Одурманенная, изголодавшаяся по ласке, я запустила руки под его рубашку и скользнула по его прессу и по его груди. Он развязал мой шарф и коснулся губами шеи. Я свела ноги, чувствуя такое дикое возбуждение, какого не испытывала вообще никогда в жизни. Если бы он просто притронулся в тот момент к моей промежности, коснулся пальцами моего нижнего белья – я бы тут же кончила.

Внезапно я почувствовала вибрацию в кармане. С досадой вынула телефон. Имя Дерека светилось на экране, будоража во мне тревогу и тоску. Митчелл тоже прочел его и сказал:

Он продолжал держать меня за руку и поглаживать мои пальцы. Но звонок Дерека словно вернул меня с небес на землю, и все происходящее между мной и Митчеллом вдруг показалось страшно неправильным. Чувство вины и раскаяние схватило меня за горло. Может не так уж неправ был Дерек, сказав, что я похожа на шлюху?

– Не думаю, что мы должны делать это, – сказала я, отступая. – Прости, что до этого дошло. Я просто перебрала… Отвези меня домой, пожалуйста.

Митчелл довез меня до поворота, сразу за которым был мой дом. Пытался поговорить со мной, но я была так подавлена, что едва могла два слова связать. Распрощались мы неловко и прохладно, как незнакомцы. Я так спешила вылезти из его машины, что забыла отстегнуть ремень. Пару секунд беспомощно пыталась встать на ноги, не понимая, почему не выходит. Потом наконец сообразила, что пристегнута, и, сгорая со стыда, сбросила ленту. Я точно выглядела смешно, как подвыпивший клоун. Но Митчелл даже не улыбнулся. Я поймала его взгляд, когда закрывала дверь, пристальный и беспокойный.

Я подождала, пока рокот мотора стихнет вдалеке, и дернула на себя ручку двери. Та не поддалась. Я позвонила, но никто не открыл. Я стояла на ветру в коктейльном платье и жала на кнопку звонка, пока не заболел палец.

«Ты дома? – написала я Дереку. – Открой, я приехала».

Он не прочитал его. Я позвонила ему, но он не ответил. Я села на крыльце, обняв руками колени.