Цианид

Не была уверена, что хочу этого. Его рука скользнула ко мне под юбку, и тогда я решила, что делаю ошибку. Я попросила его притормозить, сказала, что не готова. Меня будто посадили на болид, который разогнался до скорости света, когда я хотела лишь неторопливой прогулки.

Дерек только улыбнулся в ответ и снова наполнил мой бокал…

Я не помню, что было потом. Проснулась в своей постели посреди ночи от рвотных спазмов, приподнялась на локтях и меня стошнило прямо на пол. Тогда же я заметила, что на мне нет одежды. Рядом спал Дерек, тоже абсолютно голый. В промежности все горело. Я поняла, что произошло: до Дерека у меня было несколько партнеров, так что я прекрасно знала, что ощущаешь после секса.

Утром я была сама не своя. Плакала, была напугана и не могла собраться с мыслями. Мне казалось, что мной воспользовались, подсыпали что-то в вино. Я не пила так много, чтобы попросту отключиться, но тем не менее это случилось! Меня сводили с ума паника, злость и страх, но…

Дерек тоже был расстроен и подавлен. Бродил из угла в угол, опустив в пол красные глаза. Сказал, что, как и я, ничего не помнит. Что все случилось спонтанно и неожиданно даже для него самого. Сказал, что ненавидит себя и что уедет сразу же после того, как приедут мои родители. Которым он конечно же расскажет, что произошло. Как же иначе. Потому что он не насильник и не злодей. Он друг семьи. Он коллега отца. И он влюблен в меня.

Он вышел из дома и вскоре вернулся с кошмарно дорогим букетом: лилии, ирисы, фрезии – и… встал передо мной на колени.

– Я все испортил, Ванесса… Я думал предложить тебе стать моей девушкой на этих каникулах. Даже сказал об этом твоим родителям. Они так обрадовались. И я с ума сошел от радости, не мог ни о чем думать. И теперь все испортил, идиот… Я уже отнес свои вещи в машину. Скоро они приедут и… Я наверно даже уволюсь из фирмы. Не смогу смотреть твоему отцу в глаза.

Я остановила его на середине монолога. Заставила встать с колен и попросила ничего не говорить родителям.

Я испытывала стыд. Боялась, что упаду в их глазах, как только они узнают, что я отдалась Дереку после третьего бокала. Тот факт, что я была пьяна, почему-то казался важным. Переворачивал все на сто восемьдесят градусов. Словно вопиющее доказательство того, что я сама была не против раздвинуть ноги. Сейчас я понимаю, что это была несусветная чушь, но тогда именно так я чувствовала и думала. А жаркое раскаяние Дерека заставило меня и вовсе проглотить боль и обиду.

Это тоже было чушью. Плохие парни могут носить любые маски и, как правило, носят. Но, опять же, тогда я была ужасно, катастрофически наивна.

Родители ни о чем не узнали. Дерек засыпал меня извинениями, подарками, и провел со мной и моей семьей все рождественские праздники.