Цианид

– Возьми эту статью, которую он отверг, и отправь в… где бы ты мечтала опубликоваться?

– «New York Times», «Vogue», «Cosmopolitan», «Vanity Fair»… Но, господи, даже не знаю, каковы шансы пробиться туда.

– Кажется, я снова слышу неуверенность.

– Да, это снова я, маленький жучок-журналист, на которого сегодня наступил сапог главреда.

Митчелл положил руку на мое колено и ласково сжал.

– Давай договоримся, – сказал он. – Ты прекращаешь транслировать в космос свою неуверенность, а я сделаю тебе дома какао, и мы вместе примем душ. Как тебе такой план?

– Предложение, от которого невозможно отказаться.

– Странно, что мы с тобой еще ни разу не поссорились, – сказала я Митчеллу, когда мы покончили с поздним ужином. Он убрал посуду в посудомойку и принялся варить мне какао. Я благодушно следила за ним, как кот за мышкой. Митчелл снял свитшот и остался в футболке, аппетитно облегающей его плечи.

– А должны? – спросил он.

– У всех случаются ссоры. Мой телефон мог бы разрядиться, и ты бы часа два не мог связаться со мной. Или я могла бы пролить кофе на твои учебники. Или сбежала бы к родителям после ссоры.

– И что, по-твоему, я бы сделал? – усмехнулся Митчелл, ставя передо мной кружку с какао, густо посыпанным маршмеллоу и политым шоколадным соусом.

– Разозлился, – сказала я.

– Из-за чего? Книг и разряженного телефона? – улыбнулся он, словно не понимая.

– Ну, не знаю. Есть же что-то, что могло бы вывести тебя из себя?

– Пожалуй, да. Разозлился бы, если б у тебя были проблемы, а ты бы мне не сказала. Или если бы пожертвовала ради меня чем-то важным, чем не должна была бы жертвовать. Но даже тогда это была бы не совсем злость. Скорее нечто, что нам нужно решить. Словами. А теперь расскажи, что могло бы разозлить тебя.

– Все то же самое. И если бы к тебе какая-то девица клеилась и тебе это понравилось.

– Клеящиеся девицы исключены. Кроме той, у которой имя Ванесса Энрайт. Надеюсь, она приклеится и больше не отклеится. Как репейник.

Я рассмеялась, воображая себя хваткой и цепкой девицей. Но так и не смогла толком вообразить.

– Ты никогда не рассказывал мне о своих предыдущих отношениях. Почему вы расстались?

– Она узнала, что мне придется все распродать. Не всякий человек, привыкший жить в самом дорогом пентхаусе столицы, сможет переехать в такое место, как это, – Митчелл обвел рукой нашу скромную гостиную. – Впрочем, все, что ни делается, – к лучшему.

– Felix Culpa, – проговорила я, вылавливая из чашки маршмеллоу.

– Именно. Только рухнув на самое дно, ты сможешь понять, кто предан тебе, а не твоему банковскому счету.

Я допила какао, поставила кружку на стол и прижалась к Митчеллу. Он обнял меня, положил руку на плечи и поцеловал в висок.

– Теперь по списку совместный душ, – сказала я.