Цианид

Что собирается делать Митчелл, когда поступит? Будет днем слушать лекции, а ночью развозить еду? А когда же он собирается спать? А когда будет сидеть в библиотеке и зубрить многостраничные медицинские учебники?

И этим тылом могла бы стать я.

Митчелл заехал за мной после работы. Он весь день развозил заказы. Кисть еще не зажила, но он божился, что она болит гораздо меньше и крутить руль практически не больно. Я только глаза закатывала и даже злилась. Мне казалось, что он совсем себя не щадит.

А после, не заезжая домой, мы отправились прямиком в женскую клинику, где врач вынула мою внутриматочную спираль. Было больно, весь вечер мучили сильные спазмы, но меня переполняло огромное счастье и легкость. Я словно избавилась не только от мучений, но и от незримого груза своих прошлых отношений.

Дома Митчелл приготовил мне равиоли, принес теплое молоко и таблетку парацетамола, и я все слопала в один присест. Потом он завернул меня в одеяло, обнял и мы смотрели «Бриджертонов», без конца подкалывая друг друга. Он сказал, что из меня вышла бы самая настоящая герцогиня, а я заявила, причем совершенно серьезно, что из него вышел бы роскошный герцог.

– В тебе есть нечто первоклассное, – сказала я. – Да, думаю, ты и сам это знаешь.

– Первоклассное умение водить велосипед, – сказал он с показной серьезностью, и я рассмеялась.

– Да ладно вам, господин Макферсон. Вы входите в комнату, и все прекращают говорить. Вывели умение носить рубашку на запредельный уровень мастерства. Обращаетесь с женщинами так по-рыцарски, что хочется вернуть обратно средние века. А, и еще целуетесь так, как будто у вас докторская степень в этом искусстве.

Митчелл откинул голову и расхохотался. Он отказывался признавать свою офигенность и первоклассность, но, думаю, в глубине души знал это. Не может быть, чтобы еще никто не сказал ему об этом или он сам не прочитал это во взглядах других женщин.

– Я сегодня призналась подругам, что встречаюсь с тобой, – сказала я. – С тем самым горячим парнем, который был на банкете.

– Ох. Наступает мой звездный час? – усмехнулся он, целуя меня в волосы.

– Скорее мой звездный час. Мои подруги запомнили тебя так хорошо, будто ты был первой и последней в их жизни суперзвездой.

– Да прекрати, – рассмеялся он.

– Они правда запомнили тебя. Так что не спорь, когда я говорю, что из тебя вышел бы первоклассный герцог.

– Шмерцог, – закончил Митчелл, совершенно отказываясь воспринимать меня всерьез.

Я бросила в него подушку, он увернулся, схватил меня за одеяло и притянул к себе. Прижался губами к моим губам, и я тут же забыла, о чем мы говорили.

Мы снова спали в одной постели в ту ночь. Ничего не было, просто обнимались и медленно, лениво целовались, сплетаясь ногами и руками.