Цианид

 – Это твои нежные цветы пытаются пробиться наружу сквозь толстый слой пепла, камней и битого стекла, которыми их завалило. Самые прекрасные цветы.

Он коснулся моих губ своими. Я снова провела ладонью по его груди, но на этот раз не остановилась у ремня, а скользнула ниже – туда, где его желание уже достигло пика. Погладила его через ткань – чуть смелее, увереннее. Меня возбуждала его нежность, его тихие слова, которые он шептал мне на ухо, его поцелуи и желание не сделать мне больно.

Успокоенная и обласканная, я сама расстегнула его ремень и запустила руку под ткань его штанов, под кромку белья. А рука Митчелла скользнула под резинку моих пижамных шорт, и его пальцы коснулись моей промежности, такой разгоряченной, что белье внезапно стало тесным.

– Как ты могла вообразить себя холодной, Несса… – пробормотал он мне в шею, – если ты открытый огонь?

Меня затопило такое счастье, будто мной восхитились впервые в жизни. Будто я всю жизнь была оборвышем, попрошайкой, третьим сортом – и вдруг меня короновали! Одели в золото, бархат и положили меч к моим ногам…

Он ласкал меня: его пальцы гладили меня, скользили вверх и вниз вдоль клитора, творя со мной что-то невообразимое. А я ласкала его, неторопливо, прислушиваясь к своим ощущениям. Я чувствовала себя окрыленной, пьяной от счастья и… обманутой. Оказывается, все это время, пока Дерек вытирал об меня ноги, я могла бы быть наградой для другого человека. И он относился бы ко мне, как к награде, а не как к подстилке.

Так случилась наша первая близость. Проникновения не было, мы не зашли далеко. Все было предельно осторожно, словно мы играли с заряженными револьверами. Но в этой нежной, как кружево, близости было больше секса, чем в ярости самых знойных самцов.

Я даже не смогла сдержать слез, когда все закончилось. Уткнулась в его грудь, тихо всхлипывая. Митчелл развернул к себе мое лицо, пытаясь успокоить и поглаживая мои щеки. Смотрел минуту, две, вглядываясь в мои зрачки. Он аккуратно повернул мой подбородок к свету лампы и тихо спросил:

– Ты принимала таблетки?

Его простой вопрос посеял во мне такой страх и панику, что у меня пропал голос. Почему-то я не могла вынести его взгляд.

– Прости меня, – зашептала я, закрывая глаза, лишь бы он больше не видел зрачков, которые меня выдали. – Я просто пыталась найти способ снять стресс и сделать для тебя хоть что-то. Я знаю, ты не хотел, чтобы я принимала их, но я не знала, как убрать страх.

Я села на кровати, комкая простынь и сжимая в кулаках одеяло. Чувство удушающей паники было настолько сильным, что меня начало трясти.

– Тихо, тихо, – Митчелл тоже сел, положил горячие ладони на мои щеки и принялся успокаивать. – Я ни в чем тебя не виню. Ни в чем. Ты взрослый человек и имеешь право поступать, как считаешь нужным.