0
0Да он сейчас слабее котенка: полное магическое истощение и последствия ранений.
Не хочу врать, ведь сиды безусловно чувствуют любую ложь, но и правду я говорить не собираюсь.
Вылезаю из арбы и иду умываться к ручью. Хорошее место для стоянки выбрал Тито, руководитель нашей дружной труппы. Ручей, повозки расставлены в круг неподалеку.
Кто-то добрый набрал в бадью воду, которая нагрелась на солнце. Обливаюсь прямо в одежде. Жадно пью. Спустя полцикла мне значительно легче, жизнь снова прекрасна.
Все это время чувствую спиной взгляд сида, который буквально сверлит мне спину. Брр… неприятное ощущение.
Как же так получилось, что я попала в такую передрягу?
Мы уже третью неделю гастролировали по междумирью. Антрепренер выбился из сил, добывая для нас контракты. Актеры репетировали, певцы и музыканты упражнялись, акробаты изобретали новые связки…
Сначала неделя в Эйе, замшелом феодальном мирке (к счастью, без святой инквизиции). Там нас не избалованные зрелищами местные зрители приняли просто с распростертыми объятиями.
Затем неделя в Арионе, на свадьбе наместника.
А теперь мы направлялись в техномагический мир Тета (тот самый, который остался после разрушения демиургами Альфы и Беты). Там весьма любили архаичные развлечения.
Лошадки под иллюзией вообще не замечали, что скачут не по дороге, а по серому туманному ничто поверх каменной кладки.
Дорогу попеременно освещали солнца и луны разных миров. Стоит остановиться, и эта фантасмагория обретет плоть, и ты окажешься в одном из них.
Старая Магда правила повозкой, а я ехала внутри и лениво читала очередной магический труд об Исцелении, изредка посматривая по сторонам.
Тут-то все и случилось!
При очередной смене пейзажа я почувствовала пульсацию Искры. Так бьется жизнь, только находясь на грани перехода в мир иной. От волнения у меня перехватило дыхание.
— Стой! Магда, стой! Вот здесь! Надо помочь! — повернулась я к Магде. Наверное, в моем голосе было что-то необычное.
Магда засвистела, привлекая внимание головной повозки Тито. Наша процессия замедлилась и остановилась на обочине дороги, пересекающей Великую степь на границе с Тригоном. Небольшие врата, никому не нужные и неохраняемые, где любой мог пересечь грань.
Когда мы остановились, Тропа междумирья начала бледнеть и таять.
— В чем дело? Почему вы остановились? — поинтересовался Тито, подойдя к нашей арбе.
Этот крепко сбитый мужчина, телосложением напоминающий крестьянина, а манерами и щегольскими усиками придворного франта, был на редкость удачливым антрепренером и нашим, так сказать, «отцом родным».
Сейчас он был недоволен, и было отчего. Каждое заклятье перехода стоило недешево.
