Трио неизвестности

Внешне дер Даген Тур никак не походил на растиражированный, привычный всему Герметикону образ адигена: не очень высокий, плотный, лысый – как все чистокровные Кахлесы, он больше походил на простолюдина, нежели на представителя одного из древнейших адигенских родов Линги, а значит – всего Герметикона. В походе он предпочитал носить удобную цепарскую одежду, разумеется, пошитую на заказ, но Валентин предупредил хозяина, что Кира захотела появиться нарядной, поэтому Помпилио выбрал классический адигенский месвар – бордовый, расшитый золотом.

– Раздражающий наши дыхательные пути… – тихим эхом повторила рыжая фразу мужа. – Ещё одна особенность местного воздуха, помимо того, что он оказался слишком лёгким для паровинга.

– Мне очень жаль, Кира. – Он накрыл рукой её ладонь.

– Спасибо. – Она наконец-то уткнулась лбом в его плечо.

Она знала, что он улыбается.

– Теперь ты на борту «Амуша». И мне намного спокойнее.

– Я вернусь на паровинг, – прошептала она, продолжая прижиматься к мужу.

– Сразу, как только появится возможность.

Он знал, что его рыжая красавица не может не летать, что ей нравятся скорость, командирское кресло и подрагивающий штурвал. А ещё дер Даген Тур знал, что если он попросит – Кира перестанет рисковать и навсегда откажется от паровинга. И сейчас очень удобный момент попросить… но он не станет этого делать. Ни за что не станет. Будет беспокоиться, бояться, но не попросит жену перестать летать.

Возможно, она прочитала его мысли.

Помпилио наклонился и нежно поцеловал Киру в губы. Она потёрлась лицом об его плечо, потом повернулась, чтобы они смотрели в одну сторону, и тихо сказала:

– Я даже представить не могла, что в Герметиконе сыщется планета красивее Мартины.

– Сама планета, будем справедливы, красотой не блещет, – пробурчал дер Даген Тур.

– Я говорю лишь то, что вижу.

А видел он каменистую почву, собравшую в себя все оттенки бурого, такие же валуны, обломки скал и горы. Кратеры – от мелких, пяти-десяти метров диаметром, до гигантских. И полное отсутствие жизни. Ни растений, ни воды.

– Помпилио… – Кира вновь улыбнулась. – Ты прекрасно понимаешь, о какой красоте я говорю.

Он помолчал, тоже улыбнулся – рыжая поняла это по тому, с какой нежностью муж потёрся щекой об её щёку, – и негромко произнёс:

– Пустота умеет удивлять.

Согласившись с мнением жены.

– Думаешь, дело в Пустоте?

– Не сомневаюсь, что в ней, – кивнул дер Даген Тур. – Точнее, в аномалии, которая действует на Мартине, здесь и… по всей видимости – там.

– Необычно – весьма лёгкое определение того, что мы видим.

– Зато точное, – заметила Кира. – Красота не может быть стандартной.

– Наслаждению мешает непонимание происходящего.

– Ты меня дразнишь. Ты тоже восхищён.