2
0– Всеволод Иванович не спросит твоего имени. Он поинтересуется, как зовут твою маму? Свяжется с ней и расспросит, как все это случилось? Это его работа – копать. Твоя мама живет в России?
Каролина будто каменеет. Втягивает голову в плечи и зябко потирает предплечья. У нее аллергия на маму? Или как еще назвать ее реакцию?
– Я не видела ее почти семь лет, – сухо бормочет она. – Зачем навещать в больнице умалишенную дочь? Я никого не узнавала, Кара… Пускала пузыри и мычала, как скотина. Она перестала ко мне ходить и…
– Вот именно! Что «и»? Она не боролась, не ходила к твоему отцу и не требовала разъяснений? Это надо выяснить. Как тебе удалось сбежать? Или…
– Меня отпустили, – искренне произносит Каролина. – Сделали детоксикацию и… Сказали, что я теперь не больна… Выпустили. Я вернулась домой и узнала, что меня больше нет – мою личность присвоила некая Валерия Веснина, то есть ты. А я… Я – человек без имени и лица. Кара, я весила сорок килограмм… Я не могла есть обычную пищу – желудок отвык от еды, я ходить не могла… Ноги заплетались, спина болела… Мне понадобилось полгода, чтобы стать похожей на живого человека.
– Господи, какой ужас… Иди ко мне, – тянусь к ней и крепко обнимаю. – Мне очень жаль. И я хочу тебе помочь. Врачи не могли по своей воле тебя выпустить, ведь так? Им кто-то платил за твое пребывание в клинике. А потом у благотворителя кончились деньги.
– Видимо, когда отец умер, они и кончились, – кривится Кара.
– Нет, он умер гораздо раньше. Тебя заключил под стражу кто-то другой. Сама подумай – ты вышла не так давно, а дед умер семь лет назад. Ну… или почти семь лет.
– Точно. Ты права. Кто это может быть? Кому я помешала и…
– Ты пыталась связаться с матерью?
– Да, но… Она давно живет за границей, у нее есть мужчина. Не хочу позорить ее и мешать ее близким.
– Матери так себя не ведут! Короче, как хочешь, а я звоню Свирепому – это мой детектив. Пусть разбирается. Ты помнишь, где находилась клиника?
– Примерно помню. Адреса не знаю, но показать смогу. Думаешь, твой Свирепый согласится мне помочь? Вы же… Он же… – Каролина стыдливо опускает взгляд.
– Я тебе верю. Интуиция мне подсказывает, что ты стала пешкой в чьей-то грязной игре. И вела себя так не по своей воле. Я правда тебе верю, – повторяю, пристально всматриваясь в ее лицо. – Тебе сейчас нужно какое-то лечение? Помощь?
– Нет, Кара. У меня все хорошо. Когда я вернулась, обнаружила открытый банковский счет – наследство матери. Я приумножила состояние. Потом расскажу тебе, чем занимаюсь. Как-нибудь…
– Конечно, буду рада услышать. Приходи завтра. Придешь?
– Да. Что принести? – неловко спрашивает Кара.
– Компот, – улыбаюсь я.
Впервые за долгое время я не чувствую страха.
