5
0Миланка спит на диване, укрывшись мягким пледом и свернувшись в калачик. Котенок мой, доченька… На глаза наползают предательские слезы, а сердце сжимается от боли – как же нам теперь жить? Враждовать или поговорить начистоту? Сколько можно бегать от реальности, вспоминая прошлое? Раз уж так вышло, что мы женаты, нам придется как-то уживаться.
Разворачиваюсь и на цыпочках иду обратно в кухню. Глеб стоит возле окна, запустив ладони в карманы брюк.
Подхожу ближе и обнимаю его со спины… Чувствую, как под моими ладонями его мышцы наполняются сталью. Напряженный, злой, скованный – Вяземскому не нравится то, что происходит между нами, но и говорить прямо он не желает.
– Глеб, раз уж так вышло… Мне тоже идея нашего брака не по душе, но ты… Ты сам так решил.
– Да, Кара, я так решил.
Он разворачивается и прижимает меня к себе. Дергает заколку, выпуская на свободу тяжелые длинные волосы. С тихим стоном зарывается в них пальцами и нервно сглатывает. Облизывает губы и шепчет:
– Тебе идет этот цвет, Каролина. Раньше ты была блондинкой, а теперь… ты другая, совсем другая женщина, не Лера. И ты моя жена…
– Да, так уж вышло. Ты уже говорил, что мечтал о другой, но твоя жена я… К сожалению… – произношу хрипло, чувствуя, как дрожит подбородок. Как же обидно… А Вяземскому хоть бы что, из него доброго слова не вытянешь.
– Мила заснула? – лишь шепчет он, подталкивая меня к столу. Выключает верхний свет, оставляя мягкий полумрак.
– Да, а ты больше ничего сказать не хочешь?
Глеб дергает шнурок на поясе моих шортов и спускает их вместе с трусиками. Подхватывает меня на руки и сажает на прохладную столешницу. Господи, у Вяземского на все один ответ…
– Глеб, что ты делаешь? – шепчу, встречаясь с его взглядом, блестящим в сумраке.
– Собираюсь насладиться несомненным преимуществом брака, Кара. Теперь это все мое.
Глеб щелкает пряжкой ремня и стягивает джинсы. Берет мою ладошку и накрывает ею крепкий член. Слегка сжимаю пальцы, ощущая, как кожа под ними бугрится и пульсирует…
– Теперь у тебя будет только он, Кара. Забудь обо всех. Обо всех своих…
– У меня не было никого, Глеб… – отвечаю дрожащим шепотом. Сжимаю его, глажу, ласкаю, утопая в темном, ошалелом взгляде и улавливая сбившееся теплое дыхание…
– Не ври, Кара. Милочке скоро шесть лет, а ты…
– У меня не было ни одного мужчины, кроме тебя, Глеб. Вот, я сказала, ты доволен? Можешь мне не верить, я не настаиваю.
– Не верю! Этого не может быть, – сипит он, устраиваясь между моих ног. – Мимо тебя не может пройти ни один мужчина… Ты же яд, Кара… Горький мед и сладкий яд… Мммм…
Он входит в меня на хриплом вдохе, крепко сжимает бедра и толкается, словно выплескивая собственные выдумки и страхи.
