2
0Происходящее походит на параллельную реальность. Кажется, жизнь осталась за кадром или стеклом, а меня куда-то выбросило… Может, Таня с Каролиной все подстроили? И через минуту будут громко смеяться и щебетать, как весело им было наблюдать за моей вытянутой рожей. Я медленно перевожу взгляд с Тани на Каролину. И не вижу ничего похожего на шутку… Ничего, что могло бы спасти меня от заключения под стражу. Синяки настоящие, обвинение тоже…
И неверие жены настоящее… Взгляд, направленный на меня, режущий, как лазерный луч, настоящий…
– Я оставляю Таню в доме, – повторяет Кара надломленным шепотом.
– Это очень опасно. Кара, да послушай ты меня, детка, – опускаю ладони на ее плечи и слегка сжимаю. – Она сумасшедшая психопатка. Все, что ей нужно – отомстить тебе, испортить жизнь. Почему ты не веришь мне, родная?
– Тогда зачем Таня просила у меня прощение, Глеб? Она… Она ведь могла и дальше вести себя, как прежде? Но она покаялась и…
– Глеб Андреевич, у нас нет времени слушать ваши оправдания. Прощайтесь с женой и… поедем уже.
Следователь не скрывает омерзения, что я у него вызываю… Шумно вздыхает и переминается с ноги на ногу. Ему скучно… Хочется поскорее закрыть меня в камере СИЗО и уйти на обед. А лучше – закрыть дело и получить очередную звездочку. Надо же – крупный предприниматель изнасиловал и избил родственницу жены. Сенсация, не иначе!
– Я невиновен, Кара. И я это докажу.
Клюю жену поцелуем в щеку и разворачиваюсь, не взглянув на Татьяну. Я ничего не успел… Безопасность Каролины под угрозой, а Таня сделала все, чтобы устранить меня. Тянусь в карман за телефоном, но мерзкий голос следака меня останавливает:
– Не положено! Цветков, забери у подозреваемого телефон, – а это бросает стажеру.
– Мне еще не выдвинули обвинение, капитан. И я имею право связаться с адвокатом. Или мне напомнить вам статьи закона? – прищуриваюсь я.
Капитан кряхтит и распахивает передо мной заднюю дверь полицейского «бобика». Бросает ненавидящий взгляд и цедит сквозь зубы:
– Звоните. Но вам не отвертеться. Терпеть не могу вашего брата – богатеньких молодых извращенцев, думающих, что за деньги можно купить свободу. Я сделаю все, чтобы ты сел, ублюдок.
– Сел, даже если невиновен?
– Она себя сама избила, по-твоему?
– Она больна. Шесть лет Татьяна находилась в закрытой психиатрической клинике. Я дам показания, но в присутствии своего адвоката – так будет правильно.
– Хорошо, у тебя пять минут. Ну… десять. Звони и отдавай телефон.
Свирепый выслушивает мой рассказ без особого удивления. Складывается впечатление, что он предвидел поведение Татьяны. Он лишь вздыхает и, помолчав немного, произносит:
– Так и быть, Глеб Андреич, тряхну стариной.
