0
0«Кирилл, все нормально? Почему ты не отвечаешь?»
Написала дрожащими руками, прикусывая нижнюю губу от волнения. И в тот момент, когда появился карандашик, означающий, что собеседник отвечает, у меня дыхание перехватило. Сердце будто остановилось. Пальцы влажными стали.
Карандашик то появлялся, то исчезал. Видимо он писал сообщение, а затем стирал его. Потом опять писал, но вновь удалял строки.
Ожидание было таким мучительным, разрывающим и медленно сжигающим кожу на части. Я гипнотизировала экран, а он, как назло, то и дело затухал. Секунды становились вечностью. Горло сдавливала удавка. Как будто сидишь на скамье и ждешь приговора. И почему-то уже знаешь, ничего хорошего не светит. Но до последнего веришь в лучшее. В лучик света. В радугу после дождя.
Телефон пиликнул. Я провела пальцем по сенсору и замерла, читая сообщение.
Мобильный падает из рук в ту секунду, как я заканчиваю читать сообщение. По спине будто электрическим разрядом прошибает, от чего я рефлекторно упираюсь поясницей об стол, позабыв совсем о кружке с горячим чаем. Каким-то образом умудряюсь толкнуть ее, и опрокинуть содержимое на себя. Пелена перед глазами проходит только в тот момент, когда теплые струйки попадают на оголенную часть тела, медленно спускаясь к щиколоткам.
— Черт! — возвращаюсь в реальность, оглядывая себя сверху вниз. К счастью, не кипяток, однако приятного мало. Делаю глубокий вдох, но прийти в себя не особо получается. В голове так и мелькает фраза: «планы изменились». Так легко. По щелчку пальцев.
Вязкий голос шепчет в уши, и я сжимаю губы, стараясь не разреветься. Телефон мигает, оповещая о новом сообщении, но если честно, никакого желания читать содержимое нет. Внутри как будто разбилось что-то, как будто взяли и сломали.
Срываюсь с места и забегаю в ванну. Снимаю с себя майку, шорты, которые местами мокрые до нитки от чая. Оглядываюсь, а там на полотенцесушителе висит футболка Кирилла. Сушится уже две недели видимо. Накидываю ее на себя, хотя если честно противно немного.
Он не мог так поступить.
Пытаюсь взять себя в руки. Беру вещи, кладу их в раковину и включаю воду на всю. Тру ткань об ткань, сильно, до боли в пальцах. И не замечаю, как слезы скатываться начинают с глаз. Одна за другой. Соленые. Горькие. Тоскующие.
А вдруг что-то случилось. Что-то серьезное.
Нет, что бы там ни было, он бы позвонил. Я бы поняла, приняла и ждала молча, как верный хвостатый Хатико. Главное знать, что в конце пути будет свет, главное знать, что он вернется. Только Кирилл почему-то так не поступил. Ничего не сказал.
Тело тянется вниз, тяжело такое становится. Не могу стоять больше. Воды хлыщет, брызги разлетаются по раковине, а я сижу на корточках, упираясь головой в белую лаковую тумбу. Внутри все оборвалось почему-то.
