Только с тобой (СИ)

В глаза родителей выставила извергом, а сама сущий ангелок. Мне в уши пела: «я не могу, не сейчас, еще не готова». А тут в одни день… из праведницы превратилась в шлюху, да?

— Да что ты… — хочу, было ответить ему, но не успеваю. Кирилл обходит меня и в долю секунды оказывается возле Богданова. Хватает его за грудки, едва не отрывая тело парня от земли, тянет резко на себя и стальным тоном произносит:

— Рот закрой, праведник, а!

В какой-то момент накрывает, потому что слушать тот словесный понос, который несет парнишка просто невыносимо. Пытаюсь связать в голове его фразы, про недотрогу и прочую херню, и прихожу к единственной мысли — это бывший парень Арины. Ревность моментально сдавливает горло. Ясен пень, у нее кто-то мог быть, да и я не заядлый девственник. Но почему-то, когда мы лежали вместе, когда Ромашка краснела, я был убежден, что первый и единственный у нее. Не особо приятное открытие, по крайне мере не из уст бывшего.

Стоит этому мудаку только назвать ее шлюхой, как меня окончательно накрывает. Срываюсь с места, подлетаю к нему, хватаю за грудки и намекаю, чтоб заткнулся. Мало того, что само его существование уже бесит, но оскорбления в сторону Арины терпеть не стану.

— Руки убери, — скалится парнишка, однако по глазам вижу, не боевой. Врезать бы как следует этому уроду, за длинный гадкий язык, но там возле подъезда явно стоят родители Аринки, по взгляду понял, да и вся она подобралась как будто, увидев их. Сжимаю челюсть, зубы аж сводит от злости, но сдерживать эмоции я умею хорошо, не просто так учился махать кулаками в Китае в свое время.

— Извинись-ка, по-хорошему говорю.

— А не пошел бы ты вместе со Стрельцовой, — шипит смертник. Видать от передоза эмоций мозг совсем поплыл.

Арина тут же подбегает, дотрагивается до моей руки и просит отпустить парнишку. А там позади на фоне, кажись, и его мамочка мчит. Все сразу одумались. Удивительно. Прям по щелчку пальцев.

— Знаешь, что такое «Апперкот»? — усмехаюсь в цвет, продолжая крепко держать за одежду языкатого придурка. Его глаза расширяются, будто смекает к чему я клоню, но отдаю должное, держится, в штанишки еще не наделал.

— Чего? — спрашивает нервно, голос-то выдает.

— Друг, да ты в шаге от великого прозрения. — Отпускаю его, также резко, как и схватил. Парень едва не падает, видимо я все же чуть приложил силу в этом действии. Делаю шаг на него, а он моментально пятится. Смешно, конечно. Значит, как девчонку оскорблять силенки были. А как с парнем один на один, так за мамочку. — Еще раз подобное услышу, и это станет твоим последним оскорблением в жизни. Запомни. Всего два удара: один по морде, второй — по крышке гроба. И не смей больше приближаться к моей девушке, усек?

Чудак первым отводит взгляд, не выдерживает. Видимо голова начала включаться.