Только с тобой (СИ)

Я смыкаю рот и верчусь, как змея, от его невыносимой хватки. Секунду-другая, не выдерживаю и бью коленом ему между ног.

— Все кончено! Здесь и сейчас. Игнат! — срываюсь на крик я, пока парень в полусогнутом состоянии крючиться от боли.

— Что это? — хрипло спрашивает он, не разгибаясь. Всматривается так внимательно, только понять я не могу, куда.

— Это все, можешь считать меня…

— Твою мать, я спрашиваю, что это? — рычит Богданов.

— Стрельцова, ты отупела совсем? Я.СПРАШИВАЮ. ЧТО. ТВОЮ МАТЬ. ЭТО. У ТЕБЯ. НА ШЕЕ? — чеканит каждое слово он, да так громко, так резко, что меня током прошибает.

Глаза Богданова расширяются с каждой секундой, он смотрит так пронзительно, что мне просто становится страшно. Кажется, вот-вот придет в себя, поднимется и сровняет с землей. Странные мысли, потому что Игнат не такой, от слова совсем. Он всегда был тихим и мирным мальчишкой, именно за это качество так нравился маме. Никогда в драку не полезет, никогда лишний раз не перепьет на посиделках. До чертиков правильный. Только вот сейчас передо мной будто другой человек был. Злость, ненависть вперемежку с безумием — вот что мелькало в его взгляде.

Я нервно сглотнула и попятилась назад, правда идти было некуда. Уперлась спиной в стенку, и шаг влево или вправо не сделать. Стою молча не знаю, какие слова подобрать, что вообще сказать, как привести в чувства спокойного и уравновешенного парня.

Лицо Богданово меняется просто с каждой секундой, а желваки то и дело бегают на скулах. Ноздри раздуваются широко, от его глубоких и частых вздохов. Грудь ходуном ходит, а нижняя губа нет-нет трясется.

Мы молча смотрим, друг на друга, и время, как назло, замедляется словно. Сколько прошло? Вечность? Две? Ладошки потеют от нервного напряжения, и в какой-то момент понимаю, что больше так не могу. Невыносимо просто. Ощущаю себя загнанной в угол жертвой.

Делаю шаг в сторону, в надежде, что получится обойти Игната и выйти к родителям. Пусть мама сама дальше с ним ведет светские беседы. Говорить имеет смысл, когда тебя слышат, а не вот это все.

— Стой! — срывается нервный крик с его уст, в тот момент, когда я почти достигаю дверей. Богданов видимо уже немного пришел в себя после моего удара, но, к слову, удар-то был слабый, я ведь не боксер какой. Его ледяная ладонь обхватывает кисть моей руки и со всей силы сжимает ее.

— Отпусти, мне больно! — пытаюсь вырваться, но в ответ Игнат резко дергает меня на себя, и я едва не падаю.

— ТЫ ОГЛОХЛА? Я СПРАШИВАЮ, ЧТО ЗА ХЕРНЯ У ТЕБЯ НА ШЕЕ? — не своим голосом орет Богданов. От его стеклянного взгляда тело немеет, будто его обкололи чем-то. Я и двинуться не могу толком, только молча глотать воздух ртом и ждать участи. Вот тебе и роль жертвы.

— В чем дело? — врывается в комнату папа.