7
0Недоверчиво глядя на нее, Жильцов объявил, что все свободны, а ее не отпустил, завалившись к ней в гримерку и шутливо выдав пригвоздившее ее к стулу:
- Адамова, ты что? Влюбилась?
Потом с глухим стуком расческа грохнулась на трюмо – уронила, а сама Стефания, не мигая, уставилась на собственное отражение в большом зеркале и повторила про себя тот же вопрос: Адамова, ты что?
- Тебя стучать учили? – не без труда выдавила она сквозь несколько тарахтящие в голове помехи.
- Ты сегодня в двух местах забыла текст и вела себя как рыба мороженая.
- Мороженая рыба никак не может себя вести. Она дохлая.
- Это ты с Артуром дохлая. А так выглядишь живее всех живых, и это настораживает. Если опять в фонтан полезешь – грохну.
- Не переживай, не полезу. И зеленкой никого больше поливать не буду. Работа мне пока дорога! – отшутилась она в ответ, медленно подняла расческу и продолжила расчесывать волосы, как ни в чем не бывало. Пытаясь отбросить себя во времени назад, до этой минуты, чтобы не задумываться над озвученным посторонним человеком предположением, от которого даже дышать становилось больно.
- Для твоего же блага – лучше бы ты запомнила то, что сейчас сказала, - пожал плечами Жильцов, не обратив внимание, как в ее глазах прямо в эту минуту задвигалась литосферная плита, а в расселинах заалела магма. Какой, к черту, алкоголь, когда ее и без оного сейчас так штырит?
- Для твоего блага тоже, потому что Лиля Хомченко по-прежнему ни на что не годна! – между тем, деловито ответила Стефания.
- Даже не пытаюсь. В моем возрасте уже не влюбляются, Аркаш.
- Скажи это моей бабушке. Она в прошлом месяце вышла замуж в третий раз, а ей восемьдесят пять.
- В возрасте твоей бабушки это называется не любовь, а маразм. И я, когда влюбляюсь, играю лучше и вполне работоспособна.
- Что целиком подтверждается последними гастролями! – рассмеялся Жильцов и свалил, не успев разглядеть, как подлетели вверх ее темные брови. Это что? Это комплимент? От Аркаши?! Ее работе?
А ведь всего пять минут прошло. Как пришел, так и ушел.
На часах – четыре пополудни.
На небе – натянуто серое полотно туч.
В воздухе – духота и тяжесть.
Стефания – уперлась в салон. Маникюр. Педикюр. Стрижка. Укладка. Для себя. Конечно же, для себя.
Может быть, у него сел телефон? Неужели не нашел, где зарядить?
Может быть, он приедет ночным поездом? Наверняка так удобнее.
Может быть, она влюбилась?
Трубка ожила в начале восьмого вечера, когда Стефания готова была наплевать на собственное решение не лезть больше, пока Андрей не объявится, и перезвонить ему еще раз, чтобы узнать, добрался ли он, и если добрался – то все ли в порядке. Вряд ли это можно счесть за навязчивость.
Звук звонка заставил ее дернуться от рук Наташи, завивавшей ей кудри, и схватиться за телефон.
