The Мечты. Бес и ребро

Даже симпатичный – к вечеру то ли он похорошел, то ли его подвиг в ее глазах добавил ему привлекательности.

Стефания рассмеялась в кулачок, сама себе, и пошла проверять, как там ее платье в стиральной машине. То все еще стиралось. На часах было почти одиннадцать, а она практически не спала прошлой ночью. И правда, надо как-то уже прекращать пыжиться. Слишком она для такого старая. С этой мыслью Стеша поднялась к себе на этаж, где бо́льшую часть пространства занимала кровать. Включила подсветку в изголовье, переоделась в ночную сорочку и отправилась под одеяло со здравой мыслью, что сон - хорошее лекарство от хандры, а платье она и завтра отправит на сушилку.

С тем и засыпала, чтобы всполошил ее в очередной раз заоравший внизу телефон. «Панкратов раздуплился», - подумала она и злорадно улыбнулась. После чего вынула из-под подушки беруши и немедленно воспользовалась ими по назначению, прекрасно представляя себе, как Олег примчится с утра устраивать разборки. Или трахаться – смотря насколько будет зол. 

[1] Цитата из пьесы «Трамвай «Желание» Теннесси Уильямса (1947)

[2] Цитата из пьесы «Трамвай «Желание» Теннесси Уильямса (1947)

Олег Станиславович был очень зол

Олег Станиславович был очень зол. Прямо с утра и был. То и дело поглядывал на часы, потом утыкался в телефон, непроизвольными нервными движениями поправлял пуговицу бледно-голубой рубашки, делал глоток чаю и начинал сначала. Стефания не перезванивала больше. Вечером позвонила, а теперь выдерживала характер. Он тоже пока набрать ее не мог. Только набил в мессенджер: «Что ты хотела», - и сидел ждал ответа. А ни ответа, ни привета. Бред какой-то. Эти кошки-мышки его подбешивали, и не сделать ничего.

Панкратов морщился. Сорвался на домработницу, накрывавшую на стол – блины, дескать, горят у нее. А на жену, сидевшую напротив, смотреть избегал. Лучше не будить лихо, пока оно тихо.

Но лихо и само не спало. И сдержанные метания господина Панкратова были прерваны негромким, но уверенным в собственной правоте голосом:

- Ты должен устроить Уленьку в подходящий колледж в Лондоне.

Олег Станиславович едва не захлебнулся только что сделанным очередным глотком и уставился на дражайшую свою супругу.

- В какой еще колледж в Лондоне? – счел необходимым поинтересоваться он. – И что значит – устроить?

- Не надо делать вид, что ты не понимаешь, - веско проговорила Лилианна Панкратова. – Играй роль недоумка в другом месте. Неужели так сложно озаботиться судьбой дочери?

- А при чем тут судьба дочери? – ухмыльнулся Олег Станиславович. – Я прекрасно знаю, чем на самом деле ты предлагаешь мне тут озаботиться. Или она не ела тебе мозг Богданом Моджеевским весь год?

- И? – повела его законная вторая половина бровью, которой татуаж придал самую идеальную форму.