0
0С досадой отшвырнул телефон подальше и заперся, приводя себя в порядок. Потом давился манной кашей, любовно приготовленной его Стефанией Яновной – ни одного комочка. И варил новый кофе, потому что сваренный Стешей Юлька уже выглушила.
В голове откровенно звенело.
Попробовал мессенджер.
«Стефания, я все объясню!»
«У тебя там просвет будет? Я приеду».
Все три сообщения оставались непрочитанными еще в течение некоторого времени, пока он гипнотизировал экран и за которое осознал, что шутки кончились. Если они не поговорят сейчас, то она до ночи не выйдет на связь, а это его совсем не устраивает. И плевать ему на ее театральный распорядок. В конце концов, если она будет играть вечером в том настроении, про которое рассказывала Юлька, от этого точно никому лучше не станет.
В одиннадцать Андрей вывел заскучавшего японца из стойла и проспектом отправился в муздраму, исполненный намерения во что бы то ни стало увидеть свою Стефанию Адамову и немедленно изложить ей факты, которые она видела в искривленном зеркале средств массовой информации.
Он даже прошел мимо дородной тетки в очках по холлу к главной лестнице, однако путь ему довольно самонадеянно преградил охранник, важно сообщивший, что прямо сейчас идет генеральный прогон вечернего спектакля, и потому врываться в зал запрещено всем. Даже директору. А Андрей Никитич уж точно никак не директор.
- И что вы мне прикажете делать? – рассердился Малич, которого очень мало интересовали прогоны, хоть генеральные, хоть еще какие.
- Ждать, - пожал плечами «Михаил», как значилось на бейдже. – Может, их на обед хоть выпустят.
- Как в тюрьме, ей-богу! – ругнулся Андрей. – И где тут у вас можно... ждать?
- Лид! – позвал Михаил дородную тетку. Она шустро подхватилась с места и подскочила к ним. – Тут к Стефании Яновне.
- А вы ей кем? – поинтересовалась невзначай Лида.
- Мужем! – рявкнул Малич, моментально рассудив, что это вполне своевременно и более чем уместно.
И охранник, и тетка даже икнули от такой его решительности.
- Вы вообще брифинг по поводу Панкратова вчера смотрели? Мне срочно нужно с ней поговорить! – устало сообщил «муж», и эта информация сработала спусковым крючком. Через пять минут он оказался в Стешиной гримерной.
Маленькой, крохотной, метр на метр, но ничьей больше, только ее. Единственный стул, туалетный столик, зеркало, допотопный диванчик, кравший пространство даже и для одного шага. На стуле – ее сумочка. На вешалке – ее осенний плащ, который она стала носить, когда похолодало, и платье. Желтая лампочка в потолке немного мигала – проводка древняя, свет чудил. А еще на столешнице – небольшая ваза-аквариум с сухим оранжевым цветком внутри. Когда-то он был похож на ромашку. И пахло здесь Стешиными духами, парными к его.
