7
0Олег Станиславович потребовал зажечь свечи и даже заказал любимую песню жены у ресторанной певички. Лилианна на это мило улыбалась и сдержанно ужинала. Исподволь наблюдала за мужем. Панкратов пошел в разгуляй, не зная ни в чем меры.
А потому вторая часть его плана – спать в одной постели – завершилась тем, что до самого главного он так и не дошел. Заснул, едва прислонив голову к подушке. А Лилька, глядя на знакомую всю жизнь тушу, после некоторых раздумий осторожно легла рядом, на самый краешек кровати, и всю ночь слушала его пьяный храп, думая над тем, что он там вещал про отпуск, про яхту и про «увезу на край земли».
Сначала стало пусто, и это было первым, что она почувствовала еще прежде, чем до ее кожи дотронулся поток воздуха, отчего та покрылась гусиной кожей. Не от холода, которого на самом деле не было, а от этого дуновения. Стеша вздрогнула во сне и инстинктивно забарахталась, заранее протестуя против того, чтобы остаться одной. Сквозь густые ресницы до сих пор сомкнутых век она видела лишь очертания комнаты, а когда раздался тихий щелчок, все еще не соображала, что происходит, кроме единственного – ей пусто.
В следующее мгновение чьи-то руки накрыли ее простыней, заботливо пряча под ней обнаженное женское тело, и Стефания порывисто вскочила, сама не понимая, куда подевались остатки неподъемной, тяжелой дремоты, которая владела ею еще миг назад.
Бра в изголовье – не горит и не слепит. Утреннего света, проникавшего сквозь шторы, хватало, чтобы выключить дополнительный, электрический.
Над нею – Андрей. Такой же бесстыже голый, вот только куда бодрее ее. И его бодрость тоже наверняка была проявлением бесстыдства, когда в его постели со сна едва помнившая собственное имя женщина.
- Ты куда? – перепугано спросила эта женщина, ухватив его, уходящего, за руку.
- Рано еще, спи, - обернулся он и улыбнулся, разглядывая взъерошенную Стешу.
- А я пошел плавать.
- В ванной? – не поняла она.
- В море, - рассмеялся Андрей. – Спи, я недолго.
Но Стефания уже совсем не собиралась спать. Да и как спать? Одной?! Это ее категорически не устраивало. Потому она, суетливо завозившись, села на постели, поправив за спиной подушку, и озадаченно спросила:
- Какое море? Сам же говоришь – рано.
- Обыкновенное, - пояснил прописную истину Малич. – Я всю жизнь плаваю. По утрам. Кто-то бегает, а я вот плаваю.
- По утрам? – уточнила она очевидное, озадаченно разглядывая его.
Стефания тоже улыбнулась, потом пригладила волосы, заведя взъерошенные, перепутанные прядки за уши, и спросила. Так. На всякий случай:
- То есть времяпровождению со мной в постели до обеда ты предпочитаешь... плавать?
- Во-первых, я не плаваю до обеда, - усмехнулся он, не поведя ухом на ее воинственный выпад. – Во-вторых, подразумевалось, что ты будешь спать.
