7
0– Про постоялицу вашу. Стефанию Яновну Адамову. Актрису нашей муздрамы. Я когда ее увидела в собственном дворе, так удивилась, все спросить хотела, как она к нам попала, откуда такая удача. Я же спектакли с ней все пересмотрела и не по одному разу, Андрей Никитич. Еще по театру Брехта ее помню – меня дочка водила, когда я к ней ездила. Адамова тогда, правда, совсем молоденькая была, но так блистала, так блистала! У меня и автограф есть...
Не дослушав окончания этой тирады, Малич ринулся в подъезд и яростно вдавил кнопку звонка квартиры, ставшей предметом дворового скандала. Все, что он слышал, было сосредоточено за чертовой дверью, и вызывало лишь желание ее снести.
Шаги. Негромкие, торопливые. Стешины.
Щелчок замка – он почти ощущал, как холодного металла коснулись ее пальцы.
И одновременно с этим низкий голос:
- Клуша, ты что-то забыла?
И глаза в глаза. Он и она. Двое. В одно мгновение.
И Стеша рванула на себя ручку в отчаянной попытке немедленно запереться.
- Даже не думай! – Андрей перехватил дверь и дернул на себя, распахнув полностью. Разглядывал ее жадным взглядом, в котором были ревность, любовь, страх, беспокойство, все то, чем он был наполнен дни без нее, но удерживал себя на месте, вцепившись в дерево до побелевших костяшек. Мышцы на шее напряглись. Он сглотнул и наконец глухо выдохнул: - Погостила? Домой пошли!
- Как ты меня нашел?! – в противовес его негромкому голосу вскрикнула Стефания.
- Сейчас неважно, - он ухватил ее за руку и выволок в подъезд, который следом огласился звуком захлопнувшейся двери. – Пошли!
И шустро сбежал по ступенькам, крепко удерживая ее ладонь в своей. Она вырывалась. Она так вырывалась, что ей казалось, точно вывихнет собственное плечо жалкими попытками сбежать.
- Пусти! – потребовала Стеша, когда они оказались во дворе, а на них, раскрыв рты, смотрели так и не разошедшиеся бабы, включая даже Анну Макаровну, но ни ему, ни ей не было до них дела.
- Пусти, говорю! Андрей! Оставь меня в покое!
- И не подумаю, - бросил он, не оборачиваясь и продолжая уверенно тащить ее сначала по крыльцу, а потом по лестничным пролетам. Главное – добраться до квартиры. И пусть потом делает, что хочет!
- Перестань! Не имеешь права! Да куда ты меня тянешь, а?!
Оказавшись, наконец, на своем этаже, он обернулся к ней и снова оглядел ее всю – испуганную, взъерошенную, как птичка, попавшая под шквальный ветер. И все-таки невозможно красивую – в мягких спортивных брючках пудрового цвета и светлой футболке. И еще в тапочках. Комнатных тапочках совсем не из ее оперы. Щелкнул замок, Малич втолкнул ее в квартиру и сказал:
- Домой? – прошипела она, отскочив от него.
Андрей отпустил ее и привалился спиной к двери. С улыбкой разглядывал ее посреди своей собственной прихожей. Зрелище было непривычным и презабавным.
