0
0— Так что вы хотели узнать? — пробурчал Вайс, осматривая гостя с ног до головы.
— У меня всего несколько вопросов. — Канелла попросил разрешения присесть и устроился на стуле.
— Каким он был, когда вы учились?
Филли кивнул. К этому моменту он уже достал из наплечного портфеля карманный блокнот в черной обложке. Он записал марку пива, которое пил Вайс, прикинул, какого размера его телевизор, и тоже записал. Потом зарисовал шрам, пересекавший правую бровь Рика.
— Нормальным был. Для спортсмена. — Вайс взял пиво и уселся на стул по другую сторону стола.
— Насколько хорошо вы его знали?
— Я же сказал: пишу статью о Джимми Спирсе.
— В этом городе найдется полно людей, знавших его лучше, чем я. Что ж вы с ними не поговорите?
— Может, я это уже сделал?
— А если так, зачем вам я?
Канелла закрыл свой блокнот.
— Прошу прощения. Просто мне сказали, что вы его знали. Наверное, это какая-то ошибка. — Он попытался изобразить спокойную небрежность и даже оставил без присмотра блокнот. Но не успел Филли произнести слово «ошибка», как понял, что он и правда ошибся.
Вайс протянул руку, схватил блокнот и резко повернулся спиной к столу, закрывая свою добычу.
— Эй! — Филли встал и попытался дотянуться до блокнота через плечо Рикки, но газонокосильщик ловко увернулся. Он зашелестел страницами. Канелла попытался представить себе, какие выводы может сделать Рик из его записей.
Они стояли друг против друга, и, хотя между ними было меньше метра, Канелла беспомощно смотрел, как хозяин дома старательно щурится, силясь разобрать записи разговоров в забегаловке и начальной школе, а также заметки по другим делам, которые коротышке и вовсе ни о чем не говорили.
Рикки тем временем остановился на одной из страниц, прижал ее пальцем — то ли нашел в записях свое имя, то ли хотел использовать их в подтверждение собственных слов — и спросил:
— Вы заодно с тем судьей, ведь так?
Судьей? — мелькнуло в голове у Фила. — Так может, он и не впустую теряет здесь свое время? И он поинтересовался:
— А ну кончай мне на мозги срать! — прорычал Рикки.
Канелла и сам любил крепкое словцо и с удовольствием сдабривал ругательствами свою речь, но Вайс произнес это так, что его передернуло.
— Я и не собирался. Верните мне мой блокнот.
Рикки спрятал его за спину.
— Знаю я, что этот судья задумал. — Его голос звучал раздраженно, но в то же время в нем слышались радость и облегчение, как у какой-нибудь итальянской старушки на исповеди.
— Вот и расскажите мне, раз знаете.
