Свобода Зверя

Он стукнул кулаком по кровати, чуть не разломав остов.

- Что происходит, Мари?

Я присела рядом, взяла подергивающиеся пальцы и прижала к своей щеке. Стучало сердце.

Он порывисто развернулся и, сжав в объятиях, сильно, почти болезненно, поцеловал меня. Я впилась в губы ответно.

Не только ему хотелось подраться. Я едва сдерживалась от мечущихся во мне эмоций, вопящей и беснующейся пантеры. Изнутри колотило, по телу волнами проходила дрожь. Ответно дрожал Итан.

Совершенно непонятно, почему я пошла в мужское общежитие, хотела же расстаться с ним на развилке. Как я вообще оказалась в комнате? Это было странно. Но совсем не осталось сил думать. Мне было больно думать.

Итан, ожесточенно рыча, разрывал на мне одежду. Я раздергивала на куски его рубашку и, блаженно урча укусила, когда, наконец, добралась до теплого тела.

Меня отцепили рывком, и как шкурку с фрукта, сорвали остатки тряпок.

В комнате плыл тягучий сносящий все запреты и осторожности запах звериного желания. Итан пах... умопомрачительно. Теперь я понимаю, что чувствуют блошки, изнывая под феромонами партнеров.

Тягу, болезненную, скручивающую, заставляющую дрожать и умолять. Когда он уронил меня на пол, прямо на кучу нашей одежды вперемешку с одеялами и бельем, мне захотелось грызть тряпки, потому что двинуться под тяжелой рукой я не могла, а желание кусать сводило зубы.

Агрх... Огонь. Пронзающий. Он вошел сразу, по готовому влажному пылающему входу. И продолжил вдавливать. Под мои крики и остервенелое рычание, смешанное с жеванием рукава рубашки.

А потом еще и еще. Он становился все больше. А мне было мало. Я звала, просила и умоляла.

Пару раз в дверь постучали, кто-то в коридоре недовольно бубнил и ругался. С трудом поняв, что мы мешаем спать соседям, я закусила угол одеяла, и нас оставили в покое.

Тигр вцепился мне в основание шеи и драл. Иногда замирая после кульминации, поворачивая меня в боковое положение, а потом опять продолжая - сначала медленно, затем быстрее.

Пару раз он переворачивал меня на спину и неистово целовал, не давая кричать, разрешая покусывать и сосать свой язык. Я вцеплялась ему в плечи. И кончала, в боли и удовольствии. Бесконечной боли и фантастическом удовольствии.

Иногда мы дремали. Мне кажется, под утро даже ухитрились поспать. По крайней мере, когда я выползла из-под Итана, он спал. Было сумрачно и тихо. Глаза болели, впрочем, как и все тело. Между ног пылало и пекло. Скорее всего, от этого я и проснулась, выплыла из усталого забытья.

Дрожащими руками я натянула первые же найденные в комнате мужские штаны и пиджак.

Общежитие еще спало, когда я, качаясь как сомнамбула, поскуливая и кусая губы, вернулась к себе в комнату.