5
0Он налил только себе, выпил, закусил подостывшими пельменями.
– Смотри, Палыч, – глядя в глаза сопернику, предупредил он. – Береги ее! Люби, балуй, на руках носи! А если обидишь, мало тебе не покажется, обещаю! Ирина – мой родной человек, я за нее и сына кого угодно загрызу!
– Ты что, Захар Игнатьевич, Ирину отпускаешь? – не поверил Алексей.
– Так любовь же у вас, что ж теперь поперек идти?
Ирина разрыдалась, обняла Захара и уткнулась ему в плечо.
– Ир, не плачь, дай лучше воды или соку, а то в горле пересохло.
Она подскочила, торопливо достала стакан, сок из холодильника, выронила стакан, со звоном разбившийся на мелкие осколки об плитку пола. И замерла, глядя на эти осколки.
– Ир, на счастье, – усмехнулся Захар. – Давай, я сам.
Они с Алексеем спровадили Иринку спать, а сами засели на кухне.
А утром проснувшийся Никитка влетел в кухню и все окончательно расставил по местам:
– Папа! – Он кинулся обниматься.
Пообнимались, посмотрели друг на друга.
– О, дядя Леша! – так же радостно воскликнул Никита, заметив гостя.
Захар выложил подарки ему, расспросил про жизнь, про учебу. Вошла Ирина, оценила мудрым взглядом ситуацию, Никитку по-быстрому отправила в школу и сама стала собираться:
– Мне на работу надо.
А мужики уже никакие…
Она их по разным комнатам развела, спать уложила.
На работу съездила, задания подчиненным раздала – и назад, домой, щи опохмельные мужикам варить.
Мужики оценили лечебное действие на организм кулинарного шедевра для болящих межнациональным мужским утренним заболеванием. Они уже ни о чем значимом не говорили, так, перекидывались – о работе, о машинах, немного стесняясь вчерашних откровений и не совсем веря принятым под водочку ночным решениям.
Да и решение – решением, но ведь не сегодня Ирка чемодан соберет и – на выход, обрубив концы. Как это сделать и когда – еще вопрос.
Утро, оно, как водится, мудренее.
Мужчины сдержанно попрощались.
Закрыв за Алексеем дверь, Захар распорядился:
– Давай, Ирин, возьми отпуск на недельку, поедем втроем к деду Захарию. Мне отдохнуть надо, устал я что-то совсем. И обдумать проблему на трезвую голову.
Она не противоречила и не спорила, об отпуске договорилась. С Никиткиными учителями в школе – тоже.
Дед-то сразу смекнул: что-то не так у молодых. Спали-то они порознь и общались напряженно. Смекнуть-то смекнул, но молчал до поры.
А Захар приходил в себя. Парился часами в бане, в лес ходил, рыбачил – и все молчком да сторонкой ото всех – одиночничал.
Никитка порывался каждый раз с батей, да дед Захарий придерживал: не сейчас, дай отцу побыть одному, пусть отойдет, отболит, что мучает.
Он все думал: что не так сделал?
И не находил ответа.
То принимался Иринку обвинять, то оправдывал, то себя ругал, винил… И – шебуршил в ране свежей. Расковыривал.
