5
0– Что главное в жизни? – спросили его из небытия над костром.
Он смотрит на пламя, слышит, как трещит, сгорая, и щелкает смолистая кора.
– Сама жизнь, – отвечает он.
– Нет! – недовольно гремит голос и повторяет: – Что главное в жизни?
Он задумывается. Закрыв глаза, которые чувствуют жар костра и через веки. Забыв себя, любое прошлое, будущее, настоящее, все полученные знания…
Что главное в жизни?
Что-то мешает ему. Мешает стать совсем пустым, чтобы понять. Голос!
Еле различимый, как далекая песня сирен – тихий, печальный, зовущий, обещающий, рассказывающий только ему о том, что было, что есть, что может быть впереди. Это песня, набирающая силу и красоту, которую поет далекая-близкая, самая родная и единственная во всех мирах женщина…
Таб-таб-таб-таб-таб!
– Что главное в жизни? – спрашивает грозно голос в третий и, он знает, в последний раз.
Этот угрожающий, вершащий над ним суд голос заглушает тихую песню женщины, зовущую и обещающую. И тогда он, кем бы он ни был в данный момент – олень, орел, барс, трава, дерево, поле, мужчина, воин, ничто, – сделал невероятное, за гранью всех возможностей усилие и потяну-у-у-у-улся на зов песни, всем, что осталось в нем живым…
…и дотянулся, приблизился!
Она протянула ему маленькую узкую ладошку, он сильно сжал ее пальчики – последнюю опору для него! Она наклонилась к нему, невидимая, обдала своим запахом, жаром жизни, жаром губ и выдохнула:
И он потянулся-потянулся-потянулся за этой спасительной маленькой ладошкой, которую сжимал изо всей силы, зная, что причиняет ей боль, и ответил на трижды заданный вопрос.
Выдавил из больного, перегоревшего смертью горла:
И пропал! Как канул в черноту!
А когда вынырнул, разлепил с трудом веки, почувствовал такую ужасающую непередаваемую боль во всем теле, в каждой косточке, каждой мышце, каждом внутреннем органе, даже в корнях волос на голове!
И первое, что он увидел – склонившееся над ним странное, страшное, черное старческое лицо с бездонными глазами. Человек что-то сказал на гортанном незнакомом языке.
– Что? – прохрипел с трудом Захар.
– Спи! – приказал странный человек.
И Захар провалился в небытие. Не в черное, не в привычное уже серое, безысходно-смертоносное, а в никакое.
И все слышал, слышал во сне еле уловимый далекий и зовущий голос той женщины, певшей песню, единственно родной, спасительный…
Когда он снова проснулся, первое, что увидел – это же почерневшее лицо, но значительно моложе того, что запомнил в первое пробуждение.
– Где я? – прохрипел заново родившийся Захар.
– Живой, – нелогично ответил человек.
– А где старик, который здесь был? – почему-то спросил Захар.
– Я это был, – ответил человек, – за твоей смертью ходил. Постарел. Вернулся назад – молодой! Четыре дня, однако, возвращались.
– Трудное имя.
