5
0Он не сдался бы никогда, до последнего! Не той Захар закалки был мужик, чтобы сдаваться.
Но и эту, последнюю возможность у него отняла судьба, выключая из жизни, из борьбы его замутненное, растворяющееся во тьме сознание…
Он уходил. Неотвратимо.
В эти дни с вахты в город вернулись мужики, с которыми Захар начинал свою карьеру на буровых после института. Как-то Ирина возвращалась с работы домой и встретила бригадира Василия Маркеловича, старого матерого нефтяника, который в свое время учил профессии, уму-разуму и жизни не битого тогда еще, зеленого Захара.
– Ириш, – остановил он ее, еле узнав. – Ты что как в горе? Почернела вся… Случилось что?
– Захар умирает, – призналась Ирка и разрыдалась.
– Нут-ка, веди! – сурово приказал Маркелыч и одернул: – Чего разнюнилась!
Захар боролся – преодолевал наваливающуюся пустоту, рвался через нее к свету, и в этой полуреальности различил плывущее лицо старого бригадира.
– Игнатьич, ты чего тут надумал?! – прикрикнул требовательно бригадир, присев у его кровати на стул.
– Старый, ты…. Командор… – Захар приложил максимум усилий, чтобы прошептать эти слова и улыбнуться.
И – полетел-полетел в серую непроглядь.
Ирина плакала беззвучно, Василий Маркелович смотрел на Захара и хмурился. Думал. Встал, позвал отца на кухню – совет держать. Расспросил подробно про больницы, врачей, обследования, диагноз. Разлили горестную по рюмкам, махнули.
– Вот что, Игнатий Захарович, – решил Маркелыч. – Надо его к шаману везти, раз уж медицина обосралась!
Отец задумался. Налил еще по одной. Выпили.
– Ты, Василий Маркелович, знаешь какого-то шамана настоящего? – спросил отец.
– Знаю! – кивнул бригадир. – Во всех краях наших – он самый сильный и почитаемый. Главным у них считается, если можно так сказать, у них ведь иерархий нет. Гандыбили его нещадно при советской-то власти, да только чукчи его прятали, хрен сыщешь! У меня ведь жена чукча. Отыщу шамана, разузнаю. Постараюсь договориться.
– Вези! – решил отец.
Северные мужики – это вам не лилия в проруби: если за что берутся, сладят! Уж будьте уверены.
И вертолет отыскали, и договорились со всеми возможными и невозможными начальниками, и с чукчами переговоры провели.
К слову сказать, Захар к тому времени был в тех краях личностью известной, авторитетной и уважаемой.
Как его везли – он помнил клочками: трясло, что-то рядом с ним перемещалось, двигалось. Гул вертолета помнил, как перекладывали на нарты, мороз щеки щипал – странно, но тоже запомнил, а потом – провал….
Более-менее в сознание пришел, когда понял, что лежит в чуме, голый, а над ним склонился странный человек с выдубленным до глубокой коричневости морозом, ветром, снегом лицом. Глаза его пугали бездонностью черноты.
