5
0Бабушка Сима, всплеснув ладошками, уложила их страдальчески на область сердца. Мама махала двумя руками, как семафор на флоте; папа возмущенно поднял брови; дядя Аркадий не менее возмущенно развел руки в стороны, упрекая Зину всем выражением лица. Ника аж прыгала и что-то выделывала там руками, призывая немедленно ответить на призыв. А Севочка, закрыв глаза, методично крутил головой из стороны в сторону, демонстрируя категорическое несогласие с ее словами…
И только дедушка Лева показал ей оттопыренный большой палец в знак одобрения.
– А когда ты освободишься? – на мягких лапках спросил Захар Игнатьевич.
Зинаида обвела взглядом публику, ловящую каждое ее слово, мысленно вздохнула: «Э-эх! Рви гармошку, босота, разбивай сердца, балалайка!»
– Часа через полтора, – без эмоций, ровным тоном сообщила сегодняшнее личное расписание Зинаида.
Народ внимал ей благоговейно, как в зале Чайковского струнному концерту.
– Я хотел пригласить тебя в гости…
– Закончить неудавшийся осмотр квартиры? – не меняя тона, дирижировала «струнным оркестром», а заодно и публикой, внимающей ему, Зинаида.
Сцена третья, акт восьмой или наоборот?
– Да, мне очень хотелось бы показать тебе, что у меня тут получилось, вернее, не у меня, а у дизайнера… впрочем, пока, скорее, не получилось…
Почему-то ей это приглашение сильно напомнило розы дедушки Левы, на центральной улице города Одессы, с единственной поправкой: «И шо ви имеете мне предложить?»
– Хорошо, – согласилась Зинаида.
Публика перед ней зашлась в беззвучных бурных аплодисментах, переходящих в овации…
Пока Зинаида заканчивала разговор, договариваясь о месте и времени встречи, всеобщее собрание за столом, уже выказывая пренебрежение этим техническим деталям, но стараясь не мешать разговору при общем одобрительном согласии, достало из шкафчика и разливало по рюмочкам наливочку дедушки Левы.
– Ну, вот! – звонко и радостно оповестил всех Севочка, когда Зинаида положила на стол мобильник. – И маму не пришлось напускать. Он и сам испугался!
Она не знала, как себя вести, что говорить, что делать, как «не преподносить себя на блюде», как посоветовала бабушка Сима, когда всем табором родные вышли в прихожую провожать и напутствовать ее. И думала об этом всю дорогу, пока добиралась на метро.
Какая машина?! Сердце стучало, как после забега на время, руки предательски дрожали так, что она никак не могла достать купюры из кошелька, когда покупала билет в кассе…
«Боже! Боже! Боже! Что ж я у тебя такая нерадивая! Почему бы не узнать, вон, хотя бы у Ритки – как себя вести, как жеманничать-кокетничать.
