Ступа с навигатором

Если вам холодно, надо…

– Не хочу ничего, – отрезал Павел.

– Вы рыбу пробовали? – вернула я беседу к нужной теме.

– Зачем? – скривился парень. – Для проверки, тухлая она или нет? Мама омлет сделала. Сергей яйца терпеть не мог. Он увидел, что на завтрак, рассердился: «Сколько раз говорить: ненавижу болтушку! Да еще с помидорами, сыром, зеленью. Адски гадкий рецепт! Мерзкая мешанина!» Мама ему объяснила: «Сереженька, тебе вкусная чавыча, а Павлуше омлетик, он его любит».

Рассказчик сбросил плед.

– Серега всегда с едой капризничает. Яйца он не ест, помидоры ненавидит, цветная капуста на вид противная.

Вот рыбу брат съест во всех видах. А я не кривляка, смету все, что вкусное, свежее. Единственное, что мне не подходит, – рыба. Ну не нравится она мне. Я чавычу даже нюхать не стану! Но на маму никогда не сержусь, если она мне, например, стейк из осетрины предложит. Тихо гарнир слопаю, а рыбешку не трону.

Павел начал тереть руками колени.

– Если Сергей сказал, что чавыча с привкусом, значит, она точно несвежая! Он любит рыбу.

Старший сын Алевтины притих, потом снова закутался в плед и зашептал:

– Сергей любит рыбу. Нет! Любил рыбу.

Сереги нет! Серега умер! Брату капец! Утром он здоровый, а чавычу слопал, и кирдык котенку!

– Так мужчина съел бутерброды? – уточнила я.

Павел скинул шерстяное одеяло.

– О бабы! Глупость вам имя! Уже сто раз об этом сказал.

– Подумала, что после сообщения о странном вкусе продукта мужчина отказался от сэндвичей, – объяснила я.

– Он сначала почти все сожрал, а потом закапризничал, – уточнил старший брат, – мать сразу остатки рыбешки выкинула. Я рассердился, маман порой не думает, что делает. Скинула чавычу в помойку, так ведь запах пойдет.

Велел ей позвать Василия, чтобы мужик мешок уволок. Потом поехал беседовать с мужиком по поводу рекламы моей группы. Поел, в магазин зашел, вернулся домой, вошел в столовую…

– Серега лежит! Подумал… не знаю, что думал, но только не что он умер. Заболел! Грипп подцепил! Давление жахнуло! Упал просто! У нас повсюду идиотские ковры настелены, зацепил ногой край, шлепнулся, башкой треснулся. А он! Умер! Нинка тоже на том свете. Но она наркоманка, алкоголичка. Мамахен это скрывает, да я, конечно, правду знаю. Но молчу. Честь семьи и все такое. У Сереги характер плохой, вечно обиженный он.

Мне завидовал в детстве, кричал: «Все Пашке, мне ничего». В день, когда мне четырнадцать исполнилось, отец сыну денег дал со словами:

– Купи сам себе, что хочешь.

И Серега как заорет.

– Ага! Ему бабла гора, а мне в дату всучил фигню дешевую!

Валерий Николаевич ответил:

– Спросил у тебя, что хочешь в подарок, услышал в ответ: «Мне все равно. Обидно, когда так интересуются. Сам подумай». Вот и приобрел то, что мне на ум пришло. Павел же на такой же вопрос сообщил: «Лучше деньгами.