3
0Думаю, хвалебные слова пишут родные, друзья колдунов. У всех не так много реакций, от одной до десяти-пятнадцати. У Надежды Федоровны тоже. И все прямо мармеладные. Слушайте.
Кузя взял стакан с водой, быстро осушил его и начал читать вслух:
– «Надежда, вы чудо!», «Наденьке на всю жизнь благодарна», «Кому-то моя беда покажется смешной, но наша кошка что-то съела на дороге, стала умирать. Спасибо, Надежда! Киса здорова!»
– Добрый доктор Айболит, он под деревом сидит, – хмыкнул Дегтярев.
– О женщине на сайте сообщается: она врач, гомеопат, – продолжил Кузя, – у нее диплом медвуза.
– Не торопились они с потомством, – заметил Дегтярев.
– Или не получалось, или хотели для себя пожить, – прибавил Семен, – вокруг пары одни врачи, сами они из той же стаи, знали, как предохраняться.
– Внучку бабушка и дедушка по линии матери не увидели, они уже скончались. А вот Николай и Варвара, родители Федора, в те годы живы, еще работали. Молодые не ютились в съемной комнатушке. Совместную жизнь они начали в пятикомнатных хоромах, которые остались от покойных отца и матери Анны. А потом, спустя годы, еще получили кооперативное жилье от предков Феди.
– Неплохо, – вздохнул, как всегда, немногословный Леня.
– Да уж, – пробормотал Дегтярев, – в советское время мало кому так везло.
– Надя появилась на свет в более чем обеспеченной семье, через семь лет родилась Алевтина, – вещал дальше Кузя. – Надежда училась в престижной в то время школе в центре Москвы. Лето проводила в доме на Николиной Горе. Но в четырнадцать лет она неожиданно пропадает с экранов радаров. Где Надя? Что с ней? Прописана девочка по-прежнему у родителей.
Кузя оттолкнулся руками от стола и подъехал на стуле поближе ко мне.
– Навряд ли медик живет в избушке.
– Там у нее кабинет для приема больных, – воскликнула я.
– Угадала, – улыбнулся Кузьмин.
