3
0– Пустяковое дело, – засмеялся Гарик, – берем зажигалку, подогреваем фигню, она расплавляется…
Полковник замотал головой, замахал руками, потом написал заглавными буквами: «НЕТ!!!»
– Не нервничайте, – сладким голосом пропел Розов, – безвыходных ситуаций не бывает. Есть люди, которые не видят выход. Надо чихнуть!
Полковник схватился за ручку.
– Если чихать с открытым ртом, то все, что в нем лежит, всегда вываливается, – сообщил Никита, – начинайте!
Полковник поерзал на стуле.
– Давайте не тормозите, – наседал специалист по финикам.
Теперь на бумаге появилось: «Не могу».
– Марина! Зачем тебе мужик, который даже чихнуть не способен?
– Масло! – закричала Нина. – Пусть Александр Михайлович наберет в рот…
– Не сумеет, – остановил домработницу Илья, – шар плотно сидит. Разве что взять шприц, аккуратно отодвинуть щеку…
Дегтярев вцепился в ручку.
«Нет! Вы мне язык проткнете».
– Саша, иголку не наденем, – объяснил Феликс.
«Нет! Из-за вас лишусь речи».
– Можно использовать клизму, – осенило моего профессора, – у нее кончик мягкий, Нина у нас…
– Есть, есть, есть, – заликовала помощница по хозяйству и умчалась.
– Масло надо брать вазелиновое, – объяснил Илья.
«Нет! Хочу оливковое», – сообщил полковник.
– Оно не такое скользкое, – решил поспорить Войлоковский, – может не сработать.
«Нет! Оливковое! Настоящее! Итальянское! – потребовал Александр Михайлович и прибавил: – В России ни оливки, ни маслины не растут».
В комнату вбежала запыхавшаяся Нина, она держала большой резиновый мешок, от которого тянулся шланг. На его конце имелся пластмассовый наконечник.
– Это что? – захихикал подкидыш.
– Клизма! – сообщила Нина.
«Не хочу такую», – занервничал Дегтярев.
– Кружка Эсмарха великовата, – отметил Илья, – но может подойти. Только масла потребуется много.
– Нет проблем, – кивнула я, – у нас в кладовой есть запас.
«Нет, нет, нет, – написал полковник, – не хочу, чтобы в меня лили что-то с помощью кружки, который пользовался Эсмарх. Никогда. Нет».
– Эсмарх тем, что принесла Нина, пользоваться не мог, – тоном воспитательницы, которая беседует с капризным трехлеткой, произнес Маневин, – Фридрих Эсмарх скончался в тысяча девятьсот восьмом году.
Дегтярев застучал ладонью по столу, потом на бумаге появилось новое «эссе».
«Нет! Нет! Нет! Ни за что не позволю запихивать мне в рот эту штуку. Ей больше ста лет! Выкиньте ее!»
– Она новая, – воскликнула Нина, – недавно из аптеки.
– Саша, послушай, – попытался урезонить друга Феликс, – Эсмарх – врач, который придумал клизму. Сам он ею не пользовался.
«Ага, – нацарапал на листке полковник, – значит, барахло клистир.
