12
0Все, теперь на наш сугроб может наступить ньйор, и мы даже не почувствуем. Утрирую, конечно, но все же спать можем спокойно.
Завершив возведение убежища, Фрост предложил поужинать.
Ели стоя, в тишине. Нежная ветчина, хлеб, сыр, вяленые сливы и груши насытили и подняли настроение. Запивали горячим чаем из зачарованных фляг. Фрост еще сделал глоток из маленького флакона. Интересно, что за зелье?
Когда устала, не до любопытства. Сейчас бы принять ванну, и я была бы полностью счастлива.
Спать в пещере с кромешником я не боялась – приставать не станет, да и в холоде желание просыпается лишь у снежных ведьм, как повествовали пикантные сказки для взрослых.
Помню, Хельга одну такую услышала – как же взбесилась! Впервые растеряла невозмутимость и выгнала рассказчика из трактира едва ли не пинками. Почему она разозлилась, никто тогда так и не понял. Я пошутила, что Хельга – скрытая снежная ведьма, потому и обиделась за сестер по магии. Подруга мило улыбнулась и заявила, что я угадала. Обожаю ее чувство юмора, особенно когда ее остроты направлены не на меня.
Воспоминание о всегда уверенной в себе хозяйке трактира придало мне храбрости, когда настало время лезть в пещеру.
– Теперь ты, – заявил Фрост, – я поставлю сигналку на вход.
Мгновение поколебавшись, поползла вслед за «стрекозой». Гладкие стены серебристо блестели в голубоватом свете моего летающего светильника. Туннель постепенно поднимался, пока не вывел в «спальню». Здесь я смогла с комфортом сесть и нормально оглядеться.
Пышный еловый матрас закрывало покрывало. Темно-серое, из пуха фурра, неимоверно теплое и мягкое, похоже, именно в нем я ехала из храма после свадебной церемонии.
Засмотревшись, не сразу сообразила, что он последовал за мной.
– Сними куртку и свитер, будет жарко. – Его предупреждение прозвучало несколько двусмысленно.
Мое сердце екнуло, когда он начал раздеваться.
Первой на пол упала тяжелая куртка.
– Сделаешь из нее подушку? – спросил Фрост.
Та же участь постигла его свитер и рубашку.
– Сейчас. – Лаконичность кромешника оказалась заразной.
Суетливо выполнила просьбу, испытывая сильную неловкость.
Оставшись в плотной белой безрукавке, он принялся расшнуровывать высокие сапоги.
Раздеваться не хотелось. Все еще не верилось, что даже в правильно построенной снежной пещере с непроницаемыми щитами будет тепло настолько, чтобы разоблачаться. Надеюсь, что я все же ошибаюсь и к утру не простыну.
Вздохнув, сняла шапку, куртку и сапоги.
