Страж Вьюги и я

Невольно вспомнились схроны белок в сломанных сторожках, расставленных вокруг Вьюги. Какой-то аномальный зимний сезон нынче – холод собачий и белки такие странные.

Товарищ по детским шалостям широко улыбнулся:

– А помнишь, Иза, как мы спорили? И ты зуб сломала, но раскусила орех?

Чего только не случается, когда тебе восемь и веселей в компании мальчишек, а не девчонок. Зубы молочные вылетают раньше срока только так!

– Помню. – Я вздохнула. – Не забыла, и как с тебя щука штаны стянула и ты сидел в Хрустальном, пока мы искали лопухи на юбку.

Не гоготал только Фрост, который отстраненно двигался по маяку, ведущему к старателю.

Сигнал временами пропадал, и тогда все нервничали. Добрик – человек бывалый, снаряжен особыми артефактами под завязку и замерзнуть не мог. Главное, чтобы ранение оказалось не слишком серьезным и нечисть не напала.

– Иза, а ты стала зубастой, как та щука! – сделал вывод Бур весело.

– Не думаю, – отозвалась спокойно, – я предпочитаю мясной рулет, а не штаны.

Еще чуть посмеявшись, стражи стихли – мы подъехали к Игольчатой долине, плавно переходящей к Костяному перевалу.

Окончание дня оживило маленькое происшествие: Фрост внезапно швырнул энергошар в сугроб.

– Ого! Да это же снежный фазан! – восхитился Бур.

Глазастый кромешник разглядел совершенно белую птицу, сливающуюся с сугробом. В отличие от обычного фазана, снежный весил добрых десять – двенадцать килограммов, и мужчины возликовали, предвкушая жареное мясо, а не холодный сухпаек.

Маячок обещал, что Добрик неподалеку, но сложный путь через нагромождение похожих на гигантские иглы камней затруднял поиски – приходилось объезжать много препятствий.

Вдобавок температура упала, стемнело и в воздух поднялось с десяток всевозможных магических светильников.

– Доезжаем до Спящего Волота и устраиваем привал, – распорядился Лонард.

Его решение встретили одобрительным гулом.

Жаль, что старателю придется дожидаться до утра, но мы ему не поможем, если в темноте сами свалимся в какой-нибудь скрытый снегом разлом или напоремся на блуждающие «окна», которые по ночам выплывают с Костяного перевала в долину. Угодившего в такую аномалию человека забрасывало куда-то в горы. Случалось, что таких потеряшек находили спустя долгие годы.

И я до сих пор надеялась, что мой отец стал жертвой одного из спонтанных перемещений.

Не стоило забывать и о нечисти – я держала наготове свернутый щит от физического воздействия, опасаясь нападения тех же прыгунов, которые не только могли вцепиться в спину, но и швырнуть камень в голову. Мерзкая, подлая нечисть!

Огромная скала, отдаленно напоминающая лежащего человека, стала своеобразной защитой от ветра; лучшего места, чтобы разбить лагерь в Игольчатой долине, не найти.