Столкновение-2 (СИ)

Обстоятельства не терпят. Дурой собеседница генерала отродясь не слыла, с первого взгляда догадавшись, что произошло что-то из ряда вон выходящее, иначе их не тревожили бы глубоко за полночь, да и Санин не очень скрывал эмоции и тревогу, плескающуюся в глазах. На душе у Ирины моментально заскребли кошки, а между лопаток протопталась армия ледяных мурашек. Придерживая простынь, она присела на край кровати и выглянула в окно, на котором отражались красноязыкие сполохи разложенного у ручья костра. Содрогнувшись от застарелого страха, женщина мазнула взглядом по черным маскам кокпитов биомехов, которые застыли неподвижными буграми у ворот.

— Они все там. Вадим и пилоты биомехов, — снизошла до пояснения Ирина. — Сейчас я его позову, минуту подождите.

— Буду премного благодарен, Ирина Сергеевна.

Накинув халат, Ирина вышла на порог и постучала кулачком по корпусу Ши, в воздухе возникла голограмма разбитной дамы-механика в ночной сорочке, украшенной отвертками, разводными ключами и пассатижами.

— Агась? — театрально потирая кулачком глаза, Ши уставилась на коммуникатор в руках женщины и парящую над устройством голову генерала Санина.

Мигнув, ночнушка сменилась рабочим комбинезоном. — Поняла, перехватываю канал.

Возмущённо пискнув, коммуникатор отключился, неопределённо хмыкнув, погасла голограмма Ши. Постояв на свежем воздухе пару минут, замёрзнув от поддувавшего ветерка и устав от ожидания, Ирина зябко передёрнула плечами и приложилась кулаком по броне биомеха.

— Что там, подруга? Колись!

Вновь вспыхнувшее изображение девицы виновато отводило взор и выглядело хуже побитой собаки, выкинутой жестоким хозяином на трескучий мороз.

Безмолвными тенями или бездушными клонами, от одного вида которых Ирину бросило в холод, в сторону боевых машин прошли пилоты биомехов. На площадку перед воротами они двигались плавным скользящим шагом волков, вышедших на охоту. Свет от зажженной на веранде лампы упал на лицо белокурого пилота, которого Вадим представил как Стана, добавив позывной "Третий". Недавно "Третий" вспомнил своё имя и, вообще, активно шёл на поправку. По словам Вадима меньше всего душа у него болела за "Пятого" или Векшу. Улыбка широколицего крепыша, единственного из всей компании не вызывала нескрываемой дрожи и сравнения с мертвым оскалом давно почившего зомби. Мнемоники, пожри их души Чернобог, оставили пилотов в покое и муж обещал приложить все усилия, чтобы ребята вспомнили себя. Они люди, в конце концов, а не бездушное приложение к биомеханическим монстрам. Гибкой рысью в кабину одной из машин скользнула высокая фигуристая девица с причёской-ёжиком черных, как смоль, волос, щеголяющая обтягивающим костюмом, облегающем все изгибы тела словно перчатка.