— Можете гордиться, ваше величество, — шепнул Вадим, — меня супруга этим королевским напитком не часто балует. Чем-то вы ей понравились. Определённо. Не знаю чем, но я уже ревновать начинаю. Превентивно, так сказать.
Выслушав короткий шутливый спич, Хазгар хмыкнул и гордо подбоченился.
— А вот этого не стоит делать. Есть у нас интересный литературный персонаж. Ревнивый — жуть. Отелло его кличут. Прославился тем, что придушил жену, приревновав её к несуществующему любовнику.
— Неужели у вас поднимется рука на этот божественный цветок? — хмылился во весь рот Хазгар.
— А я не о моей королеве, я о вас! — отламывая кусочек хлеба и возвращая зубастую улыбку назад, отбрил Вадим. — Лес большой, прикопаю в чащобе.
Так, подтрунивая друг над другом, мужчины разобрались с первым и вторым, постепенно подбираясь к десерту в виде шарлотки и заварившегося чая.
— Брейк, мальчики, никто никого сегодня не душит и не прикапывает. Всех душить, никакого леса не напасёшься. Не омрачайте мне праздник. Иначе, — ловкие женские руки споро убрали опустевшую посуду и сменили салфетки, а говорунам продемонстрировали скрученное в жгут кухонное полотенце.
Как по мановению волшебной палочки в центре столешницы вырос старинный колченогий самовар. Раритет начала двадцатого века, как и серебряная посуда, достались Вадиму в наследство от бабушки и деда. В свое время мать пыталась наложить лапу на фамильное серебро, но у неё не выгорело. Скандала с делёжкой наследства удалось избежать благодаря дядьям, вставшим на сторону племянника.










