Сталин: тайны власти

Но нововведение, внешне возрождавшее особое положение государственных чиновников, выделявшее их из всей массы людей, формально являвшееся восстановлением отмененных Октябрьской революцией чинов и званий, имело, ко всему прочему, и еще одну, на самом деле основную, более значимую смысловую нагрузку. И форма, и знаки различия в виде погон, петлиц, шевронов на рукавах вводились лишь для союзных наркоматов, должны были выделить только тех служащих, на кого опиралась центральная власть, кто являлся исполнителем воли союзного правительства.

Они должны были наглядно и убедительно демонстрировать верховенство Москвы, всесилие, особые полномочия ее представителей, где бы они ни находились, постоянно подчеркивать унитарную сущность государства, только по конституции числящегося союзным.

Естественно, что подобные перемены должны были отразиться и на идеологии, в ее медленной, малозаметной трансформации, дрейфе, в конечном счете — перерождении. А для этого приходилось по возможности максимально использовать многое из старого, ранее отвергавшегося, но что в новых условиях, при смене курса могло сослужить хорошую службу.

Одним из таких средств, позволявших морально подготовить общество к грядущим переменам, масштабы и время завершения которых пока в узком руководстве никто себе не мог представить, стала своеобразная структура — идеологическая по существу, национально-государственная по направленности и положению, к тому же еще и жесткая, вертикальная, строго иерархическая поконструкции, обладавшая традиционной униформой, — Русская православная церковь (РПЦ).

…Начиная с Гражданской войны советская власть, учитывая крайне низкую грамотность населения страны, его многоукладность, многонациональность и поликонфессионализм, устоявшиеся за века традиции, привычки, даже бытовой календарь, попыталась провести «сверху» своеобразную реформацию. На наиболее многочисленные по количеству последователей и одновременно сохранявшие самые закоснелые, эпохи раннего феодализма структуры церкви — католическую и православную — оказывался предельно допустимый прессинг. Открыто преследовалась как нелегальная, каковой та и являлась на деле, «катакомбная» православная церковь; как явно политическая, откровенно антисоветская организация — зарубежная православная церковь.

Но одновременно до некоторой степени опекалась отколовшаяся от РПЦ православная обновленческая («живая») церковь, инициатором создания которой стал Александр Введенский. Практически власть не вмешивалась в жизнь общин лютеран, баптистов, меннонитов, других менее распространенных протестантских церквей.