Сталин: тайны власти

Именно такую позицию заняли, безоговорочно поддержав программу Хрущева, первый секретарь ЦК Компартии Эстонии Кэбин, министр лесной и бумажной промышленности Орлов, председатель СМ Армянской ССР Кочинян, член Президиума СМ СССР и ЦК КПСС Каганович, министр угольной промышленности Засядько, многие другие. Меньшая часть выступивших, преимущественно из тех республик, краев и областей, где сельское хозяйство составляло основу экономики данной территории, выдвинули, естественно, именно его на первое место в числе нерешенных задач. Так поступили 1-й секретарь ЦК Компартии Латвии Калнберзин, министр совхозов Козлов, третий секретарь ЦК Компартии Узбекистана Абдуразаков.

И никто не сказал о приоритетности легкой промышленности, безусловной важности повышения жизненного уровня населения.

Самыми показательными и явно не случайными стали выступления двух членов узкого руководства, Микояна и Первухина.

Микоян, председатель Бюро по торговле при СМ СССР и министр торговли СССР, завершил свое выступление следующей оценкой предложенного бюджета: «Обеспечивается надлежащий рост основы нашей экономической мощи — тяжелой промышленности, форсированный подъем сельского хозяйства, быстрое увеличение производства товаров народного потребления; серьезно увеличены ассигнования на социальные и культурные нужды населения и наряду с этим обеспечивается Советская Армия новейшими видами вооружения… Мы не угрожаем никому, но вооружаем свою армию новейшим вооружением, чтобы быть готовыми достойно ответить любому агрессору».

После такого обсуждения, совершенно ясно выраженных взглядов неудивительным оказалось утверждение иного по сути, нежели в минувшем году, бюджета.

Из 562,8 млрд. рублей расходной части на развитие тяжелой промышленности выделялось 79,6 млрд., а на легкую, включая и торговлю, — только 14,2 млрд. На строительство в целом — 14 млрд., на сельское хозяйство — 62 млрд., на социально-культурную сферу — 141,3 млрд. Остальные деньги предназначались на содержание силовых министерств, Вооруженных Сил и госаппарата.

Несколько позже занялись литературой и искусством. В «Правде», «Литературной газете», «Советском искусстве» развернулась оголтелая кампания осуждения тех произведений, которые успели отразить новый курс: романа В.

Пановой «Времена года», пьес Л. Зорина «Гости», А. Мариенгофа «Наследный принц», А. Сурова «Порядочные люди», Н. Вирты «Гибель Помпеева», И. Городецкого «Деятель», Ю. Яновского «Дочь прокурора», статей В. Померанцева, Ф. Абрамова, М. Лифшица, М. Щеглова, повести И. Эренбурга «Оттепель». Критика оценила их как «идеологический НЭП», отступление от генеральной линии партии, «грязную» и «слякотную» «оттепель».