Сталин: тайны власти

Тем самым Маленков был превращен в некоего начальника отдела кадров страны.

Маленков был в числе тех нескольких человек, кто задумал и подготовил еще более важное постановление, позволившее восстановить стабильность в стране, внести в нее успокоение, — совместное, СНК СССР и ЦК ВКП(б), от 18 ноября 1938 г. — «Об арестах, прокурорском надзоре и ведении следствия». То самое, которое впервые официально признало гигантские масштабы, незаконность массовых репрессий, сфабрикованность многих «дел». Узкое руководство знало, что Маленков явился одним из разработчиков другого совместного постановления, от 1 декабря 1938 г.

, «О порядке согласования арестов», позволившего наконец окончательно вывести из-под дамоклова меча членов правительства, партфункционеров в ранге секретаря обкома, крайкома и выше.

Скорее всего, Маленков опасался результатов своих действий, боялся, что на фоне реабилитации обвинявшихся по делам «кремлевских врачей», «мингрельскому», «грузинскому» лавры победителя увенчают в конце концов голову не его, а Берия, и что прямое упоминание о репрессиях неизбежно приведет к резкой конфронтации в Президиуме ЦК, открытому противодействию остальных членов узкого руководства его инициативе из-за того, что все они в той или иной степени были причастны к «Большой чистке».

Возможно, заставило Маленкова не затрагивать вопрос о репрессиях и стремление прежде всего установить ответственность за возникновение культа личности в целом и лишь потом определить степень виновности за его конкретные проявления, в том числе и за преступления 30-х годов. В пользу именно такого объяснения свидетельствуют взгляды Маленкова на саму партию, ее место и роль в жизни страны и общества, сформировавшиеся еще до войны.

Действовать именно в апреле Маленков начал далеко не случайно. Можно с большой долей уверенности утверждать, что к тому его подвигла, казалось бы, благоприятно сложившаяся ситуация, озабоченность остальных членов узкого руководства прежде всего укреплением собственного положения на вершине власти. Предлагая им пойти на созыв пленума и осуждение культа личности в предельно мягкой форме, Маленков рассчитывал на взаимность, благожелательную реакцию в ответ на уступки со своей стороны, сделанные в ущерб себе: Берия — за прекращение дел «кремлевских врачей», «мингрельского» и «грузинского», да еще оформленное как постановления Президиума ЦК; Хрущеву — за согласие отдать в его руки руководство Секретариатом ЦК и, следовательно, всем партаппаратом; им обоим — за молчаливое потворство открытому стремлению расшатать начавшую было складываться унитарность страны расширением прав союзных республик.