Советские люди не раз показывали миру, как они умеют защищать свою родину… Если империалистические хищники истолкуют миролюбие нашего народа как его слабость, то их ждет еще более позорный провал, чем это испытали их предшественники по военным авантюрам против Советского государства».
Слишком уж твердая уверенность Берия в своих силах, в том, что теперь, после доклада, непременно возобладает его, жесткий курс, обернулись для него неожиданным ударом по престижу, да еще в наиболее болезненной для него форме — инициированным, без всякого сомнения, Маленковым «мингрельским делом», поначалу в большей степени уголовным, о взяточничестве, и в меньшей — политическим.
«Ближайшее знакомство с делом, — отмечалось в постановлении ПБ, принятом 9 ноября, — показало, что взяточничество в Грузии развито и, несмотря на некоторые меры борьбы, предпринимаемые ЦК КП(б) Грузии, взяточничество не убывает. При этом выяснилось, что борьба ЦК КП(б) Грузии со взяточничеством не дает должного эффекта потому, что внутри ЦК Компартии Грузии, так же, как внутри аппарата ЦК и правительства, имеется группа лиц, которая покровительствует взяточникам и старается выручать их всяческими средствами.
Таким образом, Берия, мингрелу по национальности, был нанесен удар ниже пояса, сделан прозрачный намек на подозрения о имеющихся якобы у того устремлениях, чем одновременно подыграно и личным чувствам грузина Сталина. Далее в постановлении делался неожиданный и крутой поворот. В нем содержалось указание на угрозу, исходящую со стороны любой политической национальной группировки, на грозящую смертельную опасность для Конструкции СССР, национально-государственной в основе: «Несомненно, что если антипартийный принцип мингрельского шефства, практикуемый т.










