Сталин: тайны власти

И все же оружие они нашли, и очень быстро.

Сведения об этом начали поступать в разведывательное управление сухопутных войск США уже в январе 1948 г. Американский военный атташе в Ливане майор Стивен Мид сообщил в Вашингтон о регулярных ночных посадках самолетов без опознавательных знаков примерно в 50 км к востоку от Бейрута. Позднее, в марте, Миду от своих информаторов удалось узнать, что эти самолеты доставляли оружие и боеприпасы для еврейских боевых организаций. Американцы тогда так и не установили, кто и откуда поставлял оружие в Ливан. Зато в конце марта обнаружили, что американец Ральф Кокс из Праги на американском транспортном самолете «Скаймастер» начал регулярные рейсы в Палестину, перевозя чешское оружие и боеприпасы, и делал он это при явном содействии местной госбезопасности.

Несколько позже в Вашингтоне получили веские доказательства того, что воздушный мост Прага — Палестина не только постоянный, но и действует по двум маршрутам: одним — прямым, вторым — через юг Франции.

Схожую ситуацию разлада можно было наблюдать в то время и в Москве. 26 марта 1948 г.

Абакумов, явно не без ведома своего куратора А.А. Кузнецова, направил в ЦК свою вторую по счету записку «О Еврейском антифашистском комитете», где вновь обратил внимание членов ПБ на проповедь членами комитета национализма.

Палестинская проблема при всей своей значимости не являлась для Кремля главной и тем более единственной, ждущей своего разрешения. Несоизмеримо большего внимания, и уже не двух-трех, а всех без исключения членов узкого руководства, притом без малейшего отлагательства, требовало решение тех задач, от которых напрямую зависело дальнейшее развитие страны: восстановление разрушенной промышленности, возрождение хотя бы на довоенном уровне пришедшего в полный упадок сельского хозяйства.

Все это в совокупности при сложившихся крайне неблагоприятных условиях подталкивало к. реанимации, использованию в очередной раз достаточно старой и явно изжившей себя идеи — построения коммунизма. Ведь только она и позволяла убедить население согласиться или, вернее, примириться скрепя сердце с продолжением лишений, тягчайших трудностей уже в мирные годы, с сохранением мизерной, не отвечающей нормальному прожиточному уровню оплатой труда. Творцы подобной перемены идеологического курса, видимо, считали, что таким образом можно хоть отчасти, на какой-то период возродить былой энтузиазм масс, заставить работать не ради сегодняшнего или завтрашнего дня, а лишь во имя абстрактной, весьма отвлеченной цели. Правда, памятуя суровый урок прошлого, на этот раз они не решились устанавливать даже приблизительный срок наступления «светлого будущего».