Для этой цели лучше всего подходил Ближний Восток — одна из самых чувствительных точек мировой экономики. Вот уже четверть века он являлся ареной ожесточеннейшего соперничества за контроль над нефтяными полями Ирака, южного побережья Персидского залива, Саудовской Аравии. Здесь, как небезосновательно полагало узкое руководство, противоречия интересов США и Великобритании должны были оказаться сильнее их «атлантической» солидарности. К тому же именно на Ближнем Востоке давно назревал и столь нужный конфликт — в Палестине, британской подмандатной территории.
Проблема создания еврейского очага на библейской земле Израиля, отошедшая с началом Второй мировой войны на дальний план, после разгрома Германии вновь стала актуальной, ведь с отъездом на «историческую родину» связывали свои судьбы сотни тысяч евреев, оказавшихся в лагерях перемещенных лиц в американской и британской зонах оккупации. Между тем Великобритания, вынужденная считаться прежде всего с мнением арабских стран — своих союзников, и особенно Ирака и Саудовской Аравии, ограничила въезд евреев в Палестину, установила для них жесткую квоту — не больше 18 тысяч человек в год.
Аналогичную позицию заняла британская делегация и на второй Конференции круглого стола по Палестине, проходившей в Лондоне в сентябре—октябре 1946-го и январе—феврале 1947 гг.
Невозможность добиться компромисса оказалась столь очевидной, что Великобритания решила вообще устраниться от решения вопроса, из-за которого она подвергалась нападкам со стороны США (в феврале Трумэн вновь потребовал впустить в Палестину сразу 100 тысяч евреев) и со стороны арабских стран. 2 апреля 1947 г.










