Сталин: тайны власти

Этот договор, разумеется, отказалось признать правительство национального согласия Польши, созданное в Париже 30 сентября как эмигрантское во главе с генералом Владиславом Сикорским, долгие годы находившимся в оппозиции к санационному режиму. Не признали договор и Великобритания, и Франция. Единственным видным политиком, кто понял сущность вынужденной долговременной стратегии СССР и не побоялся публично одобрить ее, оказался Уинстон Черчилль. Выступая 1 октября 1939 г. по лондонскому радио со своим очередным обзором событий, он заявил:

«Россия проводит холодную политику собственных интересов.

Мы бы предпочли, чтобы русские армии стояли на своих нынешних позициях как друзья и союзники Польши, а не как захватчики. Но для защиты России от нацистской угрозы явно необходимо было, чтобы русские армии стояли на этой линии. Во всяком случае, эта линия существует, и, следовательно, создан Восточный фронт, на который нацистская Германия не посмеет напасть…

Не имея тогда никаких контактов с Кремлем, обладая лишь знаниями и опытом, Черчилль в тот день до малейших деталей сумел предугадать внешнюю политику СССР на последующие два года.

Не ошибся ни в чем.

Между тем серьезнейшим образом изменилось международное положение СССР. Он оказался в еще большей изоляции, нежели прежде, и стал выглядеть в глазах миролюбивых демократических стран союзником, даже пособником агрессора — нацистской Германии. Осенью 1939 г. обострилось и внутреннее положение Советского Союза, что объяснялось ускоренной подготовкой к войне, сопровождавшейся решительной и кардинальной ломкой старой системы управления народным хозяйством, реорганизацией наркоматов, ведавших тяжелыми отраслями промышленности.

Осложнение внутриполитического положения вызывалось и еще одним, уже чисто субъективным обстоятельством — пока лишь обозначившимся возрождением поначалу не очень заметного, но оттого не перестающего быть чрезвычайно опасным в реальных условиях личностного противостояния в высшем эшелоне власти.

Обозначившееся в результате таких кадровых перестановок сращивание партийного и государственного аппаратов при явном превалировании последнего неизбежно привело к попытке со стороны консервативной части ПБ вернуть себе прежние господствующие позиции.

Облегчались же подобные устремления тем, что ни Микоян, ни Вознесенский явно не хотели брать на себя в столь сложных, чрезвычайных обстоятельствах всю полноту ответственности за обороноспособность страны и готовность ее экономики к войне. Они согласны были разделить такую ответственность с кем угодно, но при одном условии — незыблемости обретенного ими положения.